Да уж, эта версия меня не просто пробила дно, а прошла сквозь земную кору и добралась до мантии, мрачно усмехнулся я. Очевидно, что столь низкая оценка связана с преждевременным окончанием симуляции. Но этот факт только обострил главный вопрос: кто же та загадочная девушка-убийца? Неужели та симпатичная синеглазая соседка не шутила, и по городу действительно бродит серийная убийца, карающая «козлов»?
Мне стало не по себе. Если посмотреть со стороны, то мое поведение и впрямь тянуло на первое место в номинации «Самый большой козел года». Трахнуть одноклассницу, одновременно пытаясь закадрить Иру, да еще и заглядываться на ее мать — это уже не просто многозадачность, а какое-то извращенное кобелирование. Офигеть, какая «широкая душа»! Я почувствовал, как щеки начинают гореть от стыда.
Внезапно меня прошиб холодный пот. А что, если эта маньячка-убийца существует и в реальности? Ведь симуляция каким-то образом отражает настоящий мир.
Так, спокойно. Я сделал глубокий вдох. Паранойя до добра не доведет. Но… от пары дополнительных замков на двери хуже точно не будет. Как говорится, береженого бог бережет, а небереженого… конвой стережет.
Урок музыки закончился без меня — я услышал только звонок. В животе тянуло с середины второго урока, и к двери я пошел первым.
В дверях меня чуть не снесла Ира. Она входила с ланч-боксом наперевес, крышка съехала набок, и Ира ловила ее подбородком.
— Ой, прости, — машинально произнесла Ира, отступая на шаг.
— Ничего страшного. — Я отступил в сторону и зачем-то придержал ей дверь. — Приятного аппетита.
— Спасибо, — кивнула Ира и прошла мимо, оставив после себя легкий аромат цветов.
Дверь я держал еще пару секунд, уже пустую. В той версии недели я знал, чем она кормит кошек во дворе и в котором часу выходит из дома. В этой я не знал даже, что у нее в контейнере.
Дар предвидения, называется. Суперсила, которая работает только в прошлом.
В школьном кафе я впервые посмотрел на ценники, не считая в уме. На карте предшественника еще что-то оставалось — единственная польза от «Малины». Кстати, с «Малиной» надо что-то решать. Сделать им сайт? Или поезд уже ушел?
Я взял три блюда с компотом и сел у окна. Компот был теплый, и я все равно допил его до дна.
После обеда, уже в классе, меня опять зацепило несовпадение. Что-то тут шло не так, как я помнил. Программа плотнее? Взять тот же урок музыки — в моем одиннадцатом классе никакой музыки не было. Видимо, когда страна держит первое место в мире по развлечениям, это доползает и до расписания.
Дальше — контрольная по математике. Я выложил на парту две ручки вместо одной. Годовой опыт обучения лежал в голове нетронутым, и мне уже не терпелось его расчехлить.
Когда Виктор Андреевич раздал листы с заданиями, класс замолчал так, что стало слышно батарею. Сзади присвистнули:
— Ничего себе, вот это задачки… Это издевательство, Виктор Андреевич!
— Тихо! — строго произнес Виктор Андреевич. — У вас есть ровно час. Начинайте.
Первое задание я понял раньше, чем дочитал условие. В прошлой жизни эти значки были для меня забором из палочек, а сейчас складывались сами.
Так вот ты какое, чувство превосходства.
Ручка летала по бумаге с такой скоростью, что казалось, вот-вот задымится. Слева от меня перестали писать вообще.
— Саня, ты что, все ответы знаешь? — шепнул сосед по парте, косясь на мой лист.
Я накрыл задачу ладонью и улыбнулся так, чтобы он ничего из этой улыбки не вынес.
Задачи кончились раньше, чем я успел устать. Я откинулся на спинку стула. Кажется, МГУ теперь от меня не отвертится.
— Я закончил, можно сдать? — спросил я, направляясь к столу Виктора Андреевича и протягивая листок.
Учитель посмотрел на часы, потом на меня, явно не веря своим глазам.
— Воронцов, ты уверен? Прошло всего восемнадцать минут. Ты что, на спор решал? Или наугад?
— Абсолютно уверен, — кивнул я. — Просто сегодня вдохновение пришло. Может, это осень так действует?
Виктор Андреевич повел пальцем по первой строчке. Потом по второй. Очки съехали на кончик носа, и он их не поправил.
— Невероятно… — пробормотал учитель, просматривая работу. — Все верно… Да, Саша, можешь идти. И… — он на секунду замялся, — отличная работа.
До двери было шагов десять, и за все десять в классе никто не скрипнул стулом. Лямку рюкзака я поправил уже в коридоре — так, будто за спиной у меня была гитара.
— Как это вообще возможно? — донеслось до меня.
— Может, он втихаря готовился?
— Да ладно, Воронцов же всегда троечником был…
Ира остановила ручку на середине примера и обернулась. У Виктора Андреевича в руках был Сашин лист, исписанный до конца. У нее самой оставалась вторая страница целиком.