— Да ладно! Мы соседи?
— Офигеть! — воскликнула Ира. — Вот это поворот!
— Ну дела… — Я даже головой покачал. Мне бы в театральный, с такими данными.
После этого Ира перестала держать прежнюю дистанцию. Пару раз наши плечи задели друг друга, и ни один из нас не отодвинулся.
Раз соседи — значит, и район общий. С этого я и зашел на разговор про убийства. Семья у нее такая, что подобные новости доходят до дома раньше, чем до телевизора. Вдруг что-нибудь да выболтает.
— Серийный убийца? — Ира сбилась с шага и оглянулась. — Да, слышала, что какой-то псих у нас в районе орудует. — Она помолчала, а потом взяла меня за рукав куртки. — Слушай, Сань, ты там поосторожнее, ладно? Этот урод может где угодно прятаться, реально стремный тип. Слышала, что его жертвы — только парни.
Рукав она так и не отпустила. Я вспомнил, чем закончилась последняя симуляция, и промолчал. Ира наклонилась ближе и понизила голос:
— Представляешь, — она нервно заправила прядь волос за ухо, — моя мачеха из-за этого даже навороченную сигнализацию поставила и каких-то крутых охранников наняла… Думаю, она даже за мной слежку устроила, когда я в школу хожу. Хотя на самом деле я в этом даже уверена, просто эти типы не палятся, — рассуждала Ира, оглядываясь на толпу позади нас, но не замечая никого подозрительного.
То есть Анна Викторовна не родная мать Иры, а мачеха?
— Она реально о тебе заботится, — искренне заметил я.
Сигнализация, охрана, камеры. Она выложила это за две минуты и даже с шага не сбилась. Я кивал и молчал о том, что видел ее дом изнутри раньше, чем она позвала в гости.
Тем не менее я по-настоящему завидовал семье Иры. Их особняк с навороченной системой безопасности и охранниками был для меня чем-то из разряда фантастики. Какой-то жалкий убийца точно не представлял угрозы для Анны Викторовны и ее падчерицы.
Моя дверь запиралась на один замок. В симуляторе этого замка хватило ровно на одну ночь: мое альтер эго убили прямо во сне, и обычные дверные замки совершенно не помогли. Был почти уверен, что это дело рук того самого серийного убийцы, поэтому решил тоже позаботиться о безопасности своего жилища.
Целую систему, как у Иры за забором, я бы все равно не потянул. А накладной замок на дверь и штыри на окна — уже что-то. Оставалось найти на это деньги.
За разговором мы дошли. Особняк стоял в глубине участка, за высоким забором и рощицей деревьев с почти пожелтевшей листвой, и среди окрестных хрущевок смотрелся как дворец, который забыли снести вместе с кварталом.
— Слушай, Ир, — полюбопытствовал я, прищурившись, — а чего ваш особняк прямо в центре города, еще и напротив обычной многоэтажки торчит? Разве такие хоромы не должны быть где-нибудь на Рублевке, подальше от простых смертных?
— Да это земля нашей семьи, типа наследство. — В голосе Иры прозвучала гордость. — Еще мой дед здесь жил, потом отец, теперь мы с братом…
Я считал окна по фасаду. Дошел до седьмого.
— А, так вы всей семьей тут обитаете.
— Нет, сейчас только я и мачеха. — Ира поправила лямку рюкзака, хотя та не сползала. — Отец и брат… их больше нет.
Восьмое я считать не стал.
— Блин. Прости, я не знал. — Уши загорелись мгновенно, как всегда не вовремя.
— Да ничего, это уже в прошлом, — сказала Ира. Улыбка получилась у нее не с первого раза.
Надо было что-то говорить, и я сказал первое, что нашлось:
— Слушай, если что, я всегда готов помочь. Ну, там, с уроками или еще с чем.
Ира посмотрела на меня так, будто я предложил вынести за нее мусор. Но улыбнулась.
У моего подъезда мы встали. Она глянула на ворота, потом себе под ноги, потом опять на меня — и ничего не сказала. Ждать, пока она решится, я почему-то не стал.
— Ну, давай, до завтра.
— Ага, до завтра, Сань. — Она пошла к воротам, но у самой калитки обернулась и махнула еще раз.
Дорогу от школы я обычно пролетал не задумываясь. Сегодня она растянулась часа на полтора.
Ира скрылась за воротами, и я пошел к своему подъезду. Из двух лампочек над дверью горела одна, козырек тянул через асфальт длинную кривую тень.
Дверь открылась изнутри. Двое в форме договаривали что-то вполголоса, один придерживал дверь плечом, потому что руки были заняты папкой. Вот, значит, о чем говорила синеглазая.
— Добрый вечер! — Я шагнул наперерез. — Что-то случилось? Преступление расследуете?
— Да, а что? — Полицейский оглядел меня сверху вниз и задержался на рюкзаке.
Лезть к ним было глупо. Но в симуляции меня душили женские пальцы, и это перевешивало.
— Я слышал, мужик с восьмого был тот еще ходок. Может, его какая-нибудь брошенка порешила?
— Ты откуда такое взял, пацан? — Он шагнул ко мне, и я заметил, что на воротнике у него не хватает пуговицы. — Не верь всякой ерунде. Расследование — наша работа, сами разберемся. Учись давай и не лезь, куда не просят! — Он махнул рукой в сторону подъезда. — Топай домой!