Длинная сопля стрельнула и повисла в фиолетовом небе, на высоте трехэтажного дома. А может, и вышe. Я следил за ней, задрав башку, и дышал, как задроченный конь, которому неделю не давали пить. Язык разбух во рту, слюна пересохла, зато глаза, наоборот, слезились от напряжения и попавшей в них трухи.
Но мне некогда было вытирать глаза.
Сопля надо мной застыла на длинной прозрачной ножке, точно остекленела, изогнувшись. Вслед за ней со дна воронки выстрелила вторая сопля, затем третья, затем сразу три или четыре... Они взлетали вверх, как будто кто-то плевался снизу, и в каждом, млин, плевке у него было по ведру слюны. Только, ясен хрен, это была вовсе не слюна, а какая-то быстро затвердевшая жидкость, крепче стекла и крепче металла.
Они взлетали со свистом, цеплялись друг за дружку, повисали, замерзали, и постепенно, вместо дрожи в коленках, я ощутил... Ну, как сказать, восторг, что ли! Потому что эти сопли, эти прозрачные нити переплетались над головой не абы как, а строились в охренительный, очень сложный узор. Он был объемный, сначала мне показался похожим на шар с внутренними перекрестиями, затем на цветок, ну а затем я вообще перестал врубаться. Эту нелепую геометрию описать, или там нарисовать, просто нереально, но красиво, офигительно красиво.
Паутина, вот что росло из горячей ямы! Ну, паутина, только без паука. Тварь на дне ямы тихонько шипела и свистела, на паука она ничем не походила, но строила же, сволочь, строила себе дом...
Первые минуты я никак не мог воткнуться, какой же толщины нити этой долбаной паутины, а потом одна из них выстрелила в небо почти в метре от края ямы, и получилось разглядеть. Толщиной с мою руку, но в сечении плоская, а если присмотреться, так и не прозрачная вовсе, а будто из мелких жгутиков связана... в том месте, где нить с другой встретилась моментом узел получился, а от узла уже нить направление сменила. Я за ней проследить пытался, но почти сразу, млин, запутался. С некоторыми нитями узлы получались, а некоторые так и повисли нетронутыми, ну.
Одним словом, сволочь эта космическая не наобум в зенит плевалась, а по теме. Она строила объемную паутину, а я внизу застыл, как заколдованный, даже про спину ободранную забыл.
Ну, пальцы на руках дико разболелись. Оказалось, я с такой силищей вцепился в кору сосны, на которой сидел, что чуть не вырвал себе ногти. Конкретно припух, но чего тут стесняться? Тут любой бы поседел в три секунды. Даже сейчас, уже сколько времени прошло, а как глаза закрою, так и вижу — шар охренительный, выше дома, расползается, все больше и больше. Блестит и расползается, а внутри шара дергаются нити, сворачиваются, млин, типа в снежинки здоровенные...
Снежинка! Ну, точно, вовсе не шар, а обалденных размеров снежинка выросла, только не плоская. И как она над землей держалась, парила, непонятно.
Я заглянул вниз, но так и не увидел, откуда выстреливали сопли. Зато рифленая круглая черепаха почти скрылась под слоем земли и грязных сучьев, ее все-таки завалило. Или она сама себя закапывала.
На противоположной стороне ямы затеялась какая-то буча. Комья серые во все стороны полетели, забурлило, зашкворчало, как сало на сковородке; не успел я сморгнуть, как на откосе дырища нарисовалась, типа ласточкиного гнезда, снаружи на глаз похожая, бельмом прикрытый, я такие у собак видал. И сквозь бельмище это в воздух шарики розовые полезли.
Гадом буду, шарики, как на детских новогодних елках выпускают, один за одним. Маленькие, а потом все крупнее, последний... Я обалдел! Последний вырос с реальный дирижабль. Вспорхнули разом из дыры и улетели, не разлучаясь. А за ними следующие поперли, и так без остановки. Конвейер, ну прямо фабрика заработала!
Видать, подо мной, на склоне, тоже дырка где-то открылась, только мне нагибаться и заглядывать туда вовсе не хотелось. Но дырка с бельмом раскупорилась на все сто, потому что через ближний уже край ломанулась целая армада воздушных шаров...
Не хотел бы я такой шарик голой рукой поймать!..
Часы выкинул давно, так и не знаю, сколько времени там проторчал и как все закончилось. Заплющило |меня конкретно, колени не мог разогнуть, когда с сосны вниз спускался. Но решил, что все-таки валить надо, пока тишина. Может, срань эта на дне поспать улеглась, а потом как начнет по-новой лес хавать, и меня заодно засосет?!
Ну, кстати, так и вышло, она потом снова лес к себе потянула, только я уже далеко был, не зацепило.
Я потом понял, много позже. Оно жрет не только лес, оно жрало вообще все, что найдет, даже камни и металл. Но с камнями и металлом похуже, частенько выплевывало. А то, что хрени вонючей удавалось переварить, она высирала в виде шаров и серой такой реки, даже не одной, а двух рек. Они вытекали снизу ввepx из воронки и фигачили сквозь лес в поисках воды. Больше всего они любили воду, они ее сразу превращали в каменный такой лед, хрен разрубишь и хрен растопишь. А потом, превратив воду, серые реки вылезали наружу и превращались в такие гнусные грибы...
Ох, блин, ну и засада получилась!
Короче, я отступал, отползал по сосне жопой вперед, не в силах отвернуться. Мне казалось, что если я отвернусь, за мной из ямы выстрелит прозрачная сопля, закрутит в себя и подвесит, как муху в коконе. А когда стемнеет, хрень эта со дна выпустит мохнатые лапы и выжрет мне мозг. Я тогда не знал, что она расширяется и жрет по часам. Каждые два часа одиннадцать минут, как по расписанию, ну!
Так я полз, задом наперед, и глядел на кружащую надо мной снежинку. Она была огромная и очень красивая, она блестела, отражая звезды, переливалась и медленно поворачивалась, а снизу все взлетали и вплетались в сердцевину новые нити. Снежинка очень медленно кружилась, будто игрушка, подвешенная на новогодней елке, вокруг темнело, сиреневое солнце уползло куда-то. Красота, полный абзац...
Так я отползал, пока не сполз потихоньку в овражек. Этого овражка справа от дороги раньше не было; и вообще здесь бор раньше был, косогоры такие плавные, солнечные. Я сполз в овраг и понял, что лучше выбираться назад по дну. Здесь не росли колючие кусты.
И я пошел. Через какое-то время затылок напекло так, что пришлось снять футболку и намотать на голову. Вокруг потрескивало, как во время пожара, но на звуки мне стало наплевать. Я хотел только одного — добраться до воды. Овражек казался бесконечным, под ноги постоянно лезли кочки, становилось все темнее. В какой-то момент я очнулся, лежа носом в землю. Наверное, споткнулся, рюхнулся и даже не заметил. Чтобы встать на колени, понадобилась масса усилий, руки тряслись, а перед глазами все стало черного цвета.
Я понял, что футболка на голове не спасает. Жарило отовсюду, не только с неба.
Кажется, я вставал и падал несколько раз. Однажды лежал на спине и вдруг увидел странное, явный глюк. Надо мной, в темно-синем небе кружили веселые розовенькие шарики. Потом они пропали, и стало темно. Несколько раз становилось светло и темно, я пытался считать, но сбился. Я рассматривал ладони, они стали фиолетовыми. Когда я упал в очередной раз, всю рожу и рот залепило сухими колючками, ну, полный абзац, потому что не отплеваться. Я пополз ввepx по склону оврага и окончательно убедился, что земля пошла складками. Я хотел оторвать коры или веток от любого куста, от зеленого, красного или черного, уже наплевать.
Оторвать ветку и жевать, жевать, жевать, высасывать из нее сок.
Но оторвать не получилось, я только порезался о колючки. Чертов куст раскачивался при полном безветрии, он словно насмехался надо мной. Тогда я подполз ближе, подлез под куст и попытался грызть проволоку, не отрывая ее. Я поранил рот, но не добился ни грамма воды. Кажется, я звал маму, долго звал...
Потом стемнело, я снова скатился в овраг, перевернулся на спину и минут сорок, наверное, расстегивал ширинку. Я готов был выпить что угодно, но и теперь ничего не получилось. Из меня вылилось несколько граммов, и даже их я не смог донести до рта.