Выбрать главу

Она готовилась ко сну с той же методичностью, с какой занималась всеми домашними делами. Сначала – грелка. Бутылка, доверху наполненная крутым кипятком (что всегда пугало других членов семьи), заворачивалась в сложенное вдвое махровое полотенце. Края полотенца скреплялись булавками. Бутылка занимала свое место в изголовье, примерно на уровне плеч, сверху укладывалась подушка, на нее натягивалось одеяло. В изголовье она держала грелку пять минут, потом передвигала ее на новый участок – и так вдоль всей кровати. Затем она снимала с себя одну за другой многочисленные одежды и натягивала шерстяную ночную рубашку. Холод отвратительно действовал на ее мочевой пузырь, и больше всего она боялась испачкать постель. Самым трудным было скользнуть под одеяло, одновременно повернув подушку нагретой стороной вверх.

А теперь – тепло, тепло, тепло, ТЕПЛО… Самый сладостный миг: погрузиться в тепло. Можно лежать, ни о чем не думать, наслаждаться ощущением того, как тепло просачивается сквозь кожу и плоть – к самым костям. Уже согревались ступни, обутые в вязаные пинетки, а она еще гладила бутылкой простыни, всюду, куда могла дотянуться, укладывала грелку к себе на грудь и придерживала ее там всю ночь. Утром вода еще оставалась тепловатой и годилась для умывания.

Да, он очень вырос за последнее время, вырос духовно. Он – великий человек, ее первенец. Она еще носила его под сердцем, но уже знала: сколько бы детей ни дал ей Бог, этот – единственный. Джошуа должен выполнить свое предназначение – в этом она видела смысл своей жизни и жизни остальных Кристианов.

После смерти мужа ей пришлось очень тяжело. Не из-за денег: семья Джоя была весьма состоятельна, а ей полагалась часть их доходов. Хуже было сознавать, что она, женщина, не заменит детям отца. Правда, потом она нашла выход – переложила роль отца на Джошуа. Еще мальчиком он вступил в круг мужских забот, но никогда не жаловался. Несомненно, это повлияло на его характер.

В небольшой комнате на втором этаже (он делил этот этаж с матерью и сестрой, оставив самый верхний женатым братьям) готовился ко сну доктор Кристиан. Мать укладывала грелку на середину его кровати, но он всегда отталкивал бутылку подальше, в ноги, и спокойно засыпал, не чувствуя холода, даже в тридцатиградусный мороз, хотя порой по утрам и обнаруживал, что его волосы примерзли к подушке. Пижаму и шерстяные носки он надевал, но ночной колпак – никогда. Спал он так беспокойно, что матери приходилось сшивать постельное белье в некое подобие спального мешка, очень узкого, чтобы сын не раскрывался ночью.

Кто-то должен был воззвать к этим обезумевшим от страха и слез людям, заблудившимся в новом мире, на который возлагалось столько надежд. Кто-то должен был крикнуть им: если вы не можете растить детей и хлеб в этом холоде, если Бог ваших храмов не указывает вам пути, наберитесь смелости и начните поиски нового, собственного Бога. Не тратьте времени на жалобы и проклятья в адрес правительства. Позаботьтесь о будущем, о детях, дайте им мечту и веру. Мечту и веру… веру… веру…

Глава II

Снежная крупа заметала улицы, пешеходы опасливо пробирались по скользким тротуарам.

Доктор Джудит Карриол предпочла втиснуться в переполненный автобус. Ей пришлось поднять меховой воротник. Щекам стало жарко, зато воротник защищал от господина, дышавшего ей прямо в лицо. Ей пора было выходить, но мужчина и не думал уступить даме дорогу: с невинным выражением лица он шарил рукой по ее телу, надеясь проникнуть под меховое манто. Автобус начал притормаживать. Она изо всех сил наступила каблуком мужчине на ногу. Он сдержался и не крикнул – только отдернул ногу и отодвинулся. Уже от дверей она обернулась и взглянула на него с насмешкой.

И так всегда: ты должна сама отбивать атаки этих распаленных животных. Обращаться к водителю за помощью бессмысленно: он сделает вид, что ничего не заметил. Может, этот хам последует за ней? Джудит с воинственным видом постояла на остановке, но разбитая колымага уже отчалила, погромыхивая и поскрипывая. Мужчина зло смотрел из окна, их взгляды встретились. Доктор насмешливо отсалютовала. Пронесло!

Департамент окружающей среды представлял из себя большой, хаотично застроенный, участок земли. У главного входа она заметила небольшую толпу. Чувствовалось, что настроены люди агрессивно. Доктор Карриол прибавила шаг, а потом перешла на бег, хотя это и не шло элегантно одетой даме интеллигентной внешности. В очередной раз пролетарии явились, чтобы призвать к ответу тех, по чьей вине – так им казалось – страна скатилась в ледяную пропасть. Что распаляло их на этот раз, прибавляло им решимости? Наркотики? Оружие? Что-нибудь новенькое? Поди узнай… Хотя как раз в этом и заключалась работа, доверенная доктору Джудит лично Президентом: устранять причины, которые приводили недовольных к этому большому приземистому зданию из белого мрамора.

Вход с Кей-стрит был оснащен кодовым замком, который реагировал на голос. Пароль менялся каждый день. Выбирал пароль высокопоставленный шутник, сам Гарольд Магнус, Секретарь Департамента. Пожалуй, он мог бы найти своим способностям и лучшее применение… Как и все специалисты, она недолюбливала этого выскочку, которого Президент посадил в руководящее кресло по соображениям исключительно политическим.

Впрочем, делая собственную карьеру, Магнус не препятствовал в этом своим подчиненным; спасибо и на этом.

– Спустишься в пучину морскую, – сказала она в микрофон, встроенный в стену.

Дверь, скрипнув, отворилась. Чепуха, напрасная предосторожность. Все равно нельзя обмануть электронику, помнящую всех сотрудников по голосам. Кому тогда нужен пароль? Разве что самому Гарольду Магнусу ради удовольствия управлять подчиненными, как марионетками, заставлять этих образованных людей, уставясь в стенку, произносить глупости.

...