– Так ведь князь Гостомысл не сел тогда ещё на престол, – улыбнулся каким-то своим мыслям Вадим. – Он только готовился к принятию клятвы верности от подданных своих, потому и не мог за отца своего отвечать.
– Ага! – ощерился в ухмылке племенной вождь. – Не все хотели его на престоле видеть. Пришлось ему многих вождей подкупать. Да не серебром, а золотом!
– Я слыхал, ты тоже своей выгоды не упустил? – съехидничал княжич. – Ближний болярин князя Таислав сказывал, что долго пришлось с тобой торговаться.
– А больше им ничего не оставалось делать, коли я обиду затаил, когда меня из хоро́м попёрли, да ещё велели ратникам из своей казны заплатить.
– Надеюсь, в прибытке остался?
– Ну а ты, княжич, как бы на моём месте поступил? – начал сердиться Родогор.
– На твоём месте я никогда не был и не буду, – мягко улыбнулся Вадим, стараясь своими словами не обидеть вождя. – А на месте князя Гостомысла не дал бы спуску тем, кто не принёс ему клятву верности! Да и нельзя никак иначе! Нагнал бы на них всех страху, пожёг несколько городов и посёлков, благо большая дружина в Новогороде князю всегда верность хранила.
– Вот-вот! – пробурчал вождь, отхлёбывая из кувшина хмельной напиток. – Тебе, паря, волю дай, сразу начнёшь жечь и убивать, лишь бы у власти удержаться!
– А ты что думал? – княжич тоже начал злиться. – Страной нужно править железной рукой, чтобы ни у кого не возникало сомнений не выполнить повеление государя или не появился соблазн предать его! Наказание за всё это должно быть настолько страшным, чтобы всего одна мысль о нём внушала дикий ужас.
– Ну а коли на престол после князя Гостомысла сядет Рюрик, ты козни супротив него строить не будешь? Смиришься? – возвысил голос Родогор. – На себя ту железную руку не примерял? Она же может за горло ухватить, невзирая на твоё княжье звание!
В зале повисла тишина.
Мужчины снова взяли в руки кувшины с пивом, чтобы промочить горло и освежить мысли.
– Я согласна с княжичем, – раздался от двери негромкий, но твёрдый голос Драга́ны. – Биармией должен править умный и жестокий человек, готовый ради блага всей страны идти на любые жертвы, не щадить ни себя, ни людей вокруг.
Вадим и Родогор обернулись в сторону стоящей у притолоки девки.
Они совсем забыли о ней и теперь с изумлением рассматривали её, как будто видели в первый раз.
– Цыц! Кто тебя спрашивал? – сквозь зубы процедил вождь. – Молчи, когда мужчины разговаривают!
– Вот ещё! – махнула рукой Драга́на. – Тебе, вождь, баб послушать иногда надобно, много чего полезного узнать сможешь, да и правду о себе, родимом, а не байки про соседа…
Лицо Родогора побледнело, он попытался встать из-за стола, но княжич положил ему ладонь на руку, призывая этим жестом к спокойствию.
– Всё, племяшка, уйди с глаз долой, покуда я к тебе добрый! Не испытывай моё терпение! – на одном дыхании произнёс вождь.
Они дождались, когда девка выскочит из хоро́м, взглянули друг на друга и искренне расхохотались.
– И тебе нужна такая жена? – размазывая по щекам слёзы, сквозь рыдания и завывания всхлипнул Родогор. – Она ж тебя со свету сживёт!
– Не боись! Мы с ней в одну дуду дуть буду! – Смех всё ещё искрился в глазах Вадима, но улыбка уже сошла с его губ. – Главное, чтобы ты был не против нашего союза.
– Ходить вокруг да около не хочу, – положил огромные волосатые кулаки на стол вождь. – Мне нужно подумать. Да и тебе, подозреваю, спешить покуда некуда.
– Что ж, я не в обиде. Хочешь выждать, неволить не стану! – Княжич поднялся из-за стола. – Ну а пока пойду к своим людям. Они здесь неподалёку лагерь разбили. Утром возвернусь, пойдём с тобой крепость смотреть.
Княжич вышел на крыльцо, подставил разгорячённое пивом лицо под прохладу лёгкого вечернего ветерка и даже прикрыл глаза от удовольствия. И тут же почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд. Точно такой же, как давеча, когда позади него шла Драга́на.
Вадим мысленно улыбнулся про себя: «Вот и попалась, птичка! Теперь никуда от меня не денется, я ей приглянулся!»
Не оборачиваясь и не глядя по сторонам, он медленно направился в сторону крепостных ворот.
Глава 8
Давно осталось позади светлое и чистое озеро Онего. Драккары Рюрика приближались по реке к Белоозеру. Там надлежало провести пару дней, забрать с собой Синеуса, а уж оттуда до Новогорода было совсем рукой подать.
– Что это за река? – спросил князь у стоящего на корме кормчего Есислава, зорко вглядывающегося в водную гладь извилистого русла.
– Местные жители зовут её Ковжа, – седовласый старик повернул голову в сторону конунга. – Весной она полноводна, и по ней плыть легко, зато летом, ежели чуть зазеваешься, можешь на мель или на топляк напороться. Народу по берегам здесь много обитает. И не только охотников и рыбаков. Не сердись на правду, конунг, но люди из городов и крепостей новогородских от войн да обид, чинимых князьями и посадниками, целыми родами сюда бегут. Посёлки в лесу возводят да так хитро их прячут, что сразу и не заметишь. Лодки свои не на берег вытаскивают, а в мелкие протоки заводят. Сам видишь, леса кругом тут знатные: древо у сосны, берёзы и ели плотное и тяжёлое, потому дома добротные строят, тёплые и большие. Ну а там, где мужики и бабы работящие вместе собрались, жизнь в достатке и покое течёт.