– Найдёт иль нет, это мы поглядим! – ухмыльнулся толстяк. – Прощай!
– Погодь ещё чуток. – Беглец с жалостью смотрел на бритоголового лучника. – Никто денег тебе платить не станет. Заговорщикам легче перерезать убийце горло, чем ждать, когда княжьи люди у него под пытками выведают их имена!
– Всё! Я не хочу тебя слушать!
Привычным, тысячекратно отработанным движением Любур спустил тетиву.
С такого расстояния хороший стрелок не мог промахнуться.
Сильный удар кованого шипа-наконечника пришёлся в левую сторону груди жертвы, легко рассёк плоть и вышел из спины на добрых пять дюймов.
Дикая боль пронзила и сковала все внутренности беглеца. Чтобы устоять на ногах, он попытался сделать на вдохе шаг вперёд, но конечности уже не подчинялись мозгу. Тело слегка качнулось и рухнуло на спину.
Ещё несколько мгновений ресницы на его лице трепетали, губы пытались что-то прошептать, но вместо слов с них срывались лишь кроваво-красные пузыри.
Какая-то важная мысль, самая главная в жизни, ярким светлым лучом промелькнула в голове, но додумать её он уже не успел, проваливаясь в черноту…
– Князь! Князь! Князь! Очнись! – громкий пронзительный голос Бейнира резал слух, вытаскивая Трувора из трясины жуткого сна. – Ты так кричал, аж всех слуг в людской перепугал. Что тебе снилось?
– Собственная смерть, – негромко произнёс князь, оттирая рукавом потный лоб и прислушиваясь к гулким ударам своего сердца. – Я видел её со стороны. Совсем как наяву. И после неё не было ничего. Даже Валгаллы. Только жуткая темнота.
Бейнир заглянул ему в глаза. В них плескались страх, ужас и отчаяние.
Часть I
Путь в Новогород
Глава 1
Вот и нынешним утром он проснулся от тянущей за грудиной боли, переходящей в плечо.
Князь сделал несколько глубоких вдохов, прочищая горло, и повернулся на бок, пытаясь найти положение, при котором боль обычно затухала, и замер, скрючившись в ожидании и погрузившись в думы.
С начала зимы Гостомысл стал замечать, как стремительно дряхлеет тело, усыхает кожа на руках и лице, по ночам немеют руки и ноги, перед снегопадом ноют все суставы, болит голова. Это приближалась старость. Слишком быстро. Для него.
Вездесущий толстяк Таислав как-то привёл к нему нескольких лекарей. Они долго осматривали князя, заставляли его сгибать и разгибать руки, приседать, заглядывали в рот, глаза, а потом долго спорили о чём-то промеж себя. Довольно скоро эта суета надоела Гостомыслу, и он выгнал их из своих покоев.
Сопровождавший лекарей Таислав вскоре вернулся и, набычившись, встал рядом с ложем князя.
– Ну что, друже? – Гостомысл с улыбкой смотрел на своего бессменного советчика и друга. – Чем тебя обрадовали костоправы и зубоволоки?
– Зря смеёшься, княже, они хорошие лечцы, не шарлатаны! Вот только ничем тебе помочь не могут. Нет у них зелья от прожитых лет, а годков тех у нас с тобой за спиной слишком уж много! Уменьшить никак не получается. Я тебя чуток помладше буду, но и то чую, на покой собираться пора, невмоготу уже службу нести!
– Ты это брось, речи такие заводить! – нахмурился Гостомысл, пристально всматриваясь в морщинистое лицо ближнего болярина. – Дел у нас весной невпроворот будет. Дружины и лодьи готовить надобно к походам, дань с городов и земель разных собирать, а то казна пустеть стала!
– Правда твоя, княже, но ты уже на коня с трудом садишься, а в повозке трястись гордость не позволит. Ну-у-у, разве только на лодье поплывёшь, да и то спину иль шею ветром продует, что тогда делать? Снова лекарей звать?
– Согласен с тобой, Таислав, негоже мне самому дружины водить! – махнул рукой Гостомысл. – Для этого княжичи имеются, пусть теперь они государству нашему послужат.
– Так ведь и страной править тебе тяжко становится, княже, я же вижу! Спишь плохо. За грудь в том месте, где сердце, часто хватаешься. Думы, небось, разные одолевают?
– Ну-ка, ну-ка, что-то ты темнишь, друже! – сощурился Гостомысл. – Мне кажется, гадость изречь хочешь?
– Ежели говорить со мной не желаешь, то я и уйти могу! – обиделся болярин и сделал вид, что поворачивается к двери.
– Ладно, сказывай мысли свои умные! – проворчал князь добродушно.
– Не обижайся, государь, но я думаю, пришла пора нашего Рюрика в Новогород призывать, – медленно и спокойно заговорил Таислав. – Как-никак, он преемник твой! Да и люди сказывают, силушку князь ладожский большую набрал на тех землях, озёрах и реках, что ты ему отвёл во владение. Крепостей и острогов много построил. Воинов и лодий у него теперь – не счесть. Со всех княжеств к нему народ бежит, целыми родами переселяется. Видать, мёдом там намазано!