Геопал не оглядываясь кивнул и вошел во дворец.
Что же, теперь, когда Кадлер официально вступила во взрослую жизнь, ее семья готовилась с реализации основной части плана - девушке предстояло поступить на службу под покровительством матери. Загадывать было рано, но Калани и Улиу надеялись, что им хватит года, чтобы безболезненно воздействовать на короля для отъезда Кадлер. Терпимый срок.
- Если, конечно, ты не начнешь вести себя глупо, - предупредила мать.
Справедливо. Кадлер не стала спорить.
Некоторые из ее друзей приступили к службе сразу, другие взяли короткий перерыв – хотели отдохнуть и набраться сил. Амазония ждать не стала, а вот Кадлер решила повременить хотя бы пару недель, собраться с мыслями.
Космине никакой должности не предложили. На вопросы подруг, чем она планирует заниматься, она отвечала уклончиво – вроде помогать больным и раненым, но в госпитале работать не собиралась. Они подозревали, что она хочет заняться своими противозаконными магическими делишками, и подружки настойчиво просили ее этого не делать. Но Космина оставалась все такой же непроницаемой – без пояснений и без обещаний. И теперь часто где-то пропадала, как в академии ей осторожничать уже не приходилось.
Калани, наверно, хватил бы удар, узнай она, как быстро Кадлер сделала «глупость» после своего обещания - скрывала что-то весьма подозрительное. Но нельзя было всегда оставаться честной. Способности Космины никогда лишними не бывали.
Пока что Кадлер сосредоточилась на одиночестве - читала, гуляла и изучала, как столица изменилась за три года. Она размышляла, что стало лучше, а что хуже, и пыталась понять, что думает об этих изменениях. Ей предстояло решить, как она могла помочь своей родине. Хотела ли она этого вообще? Этой мыслью она ни с кем не делилась, ее бы сочли крамольной даже в семье. Все служили, хоть и по своим причинами – мать ради выгоды, брат из слепой любви, дядя – ради их безопасности, хотя он был в этом списке лишним. А что она?
У Кадлер не было ответа. Она даже не стыдилась, что ей совершенно не хотелось участвовать в делах королевства и ни в каких преобразованиях. Все слишком далеко зашло, это в любом случае означало следовать путем королевской воли.
Что на самом-то деле он мог ей предложить? И другим молодым людям, как она, кто не хотел идти дорогой насильственного изменения быта? Отдавать все ради накопления богатств? Куда король вел страну? Что будет здесь через десять лет и пятьдесят? Какую прочную основу Корунд строил? Его режим держался на нем, на его харизме – а дальше что? Что сделают с королевством его оголтелые приближенные, которым он дал такую власть?
Что от него останется? И даст ли он им самим развиваться? Или будет гнуть под себя?
Главное - какого было ее собственное отношение к королевству? Ощущала ли Кадлер с ним сакральную связь?
Нет. Она любила историю, в особенности их рода, безусловно, легенды о первых правителях. Наверное, любила природу, пока она не стала стремительно меняться под новую эпоху. Людей? Столицу наводняли уже совершенно другие лица. Кого она знала и понимала, те уехали. Города теперь населяли рвачи, без правил и манер, для которых не было ничего святого, они не жили испокон веков на этих улицах и в этих домах, и не беспокоились о тех местах, куда приехали, уничтожали их своим присутствием. Стремились все использовать. Кого стоило бы держать на полях, теперь вырвались в какие-никакие дамки.
Наблюдать за сбродом ей совсем не хотелось. Так что отъезд был выходом. Хотя в Асфири усиленно делался вид, что цивилизация здесь - нет, культура и нормы поведения отбыли за границу. Кто не планировал выжимать страну, нынче в ней не оставался.
В один из дней Кадлер отправилась на могилу отца. Ей следовало сделать это раньше, но она, занятая страхами по поводу предстоящего бала и подготовкой к нему, а затем и всеми этими гнетущими размышлениями, никак не решалась этого сделать. В основном потому, что, как ей казалось, и скорее всего, обоснованно, что отец бы не понял ее. Хотя, наверное, принял бы.
Кадлер договорилась с королевским ключником о встрече на кладбище, где он пропустил ее в королевский склеп. Она не любила посещать могилы. Ей было тяжело смотреть на них и вспоминать последние разговоры с ушедшими. А уж в отношении отца – и подавно. Кадлер не очень хорошо помнила, о чем они говорили. Какая-то бытовая сцена. Иногда, маленькой, она испытывала некоторый стыд перед фигурой отца, что не оказалась достаточно стойкой, чтобы все вынести.