В итоге, ничего не добившись, король со скрежетом зубов отпустил ее домой. Но за ней теперь тоже приставили наблюдателя, как и за братом когда-то. Поскольку по городу уже гуляли слухи об ее аресте, пустили другие слухи о том, что она помогала короне в важном деле.
Радости Калани и Тарлека не было предела, равно как и их расспросам о случившемся. За почти две недели никого из них к ней так и не допустили, связь держалась лишь только благодаря паре разрешенных визитов семейного представителя, который и сообщал о состоянии пленницы и странных обвинениях, выдвигаемых против нее, не всегда соответствующих реальным подозрениям, из-за чего они даже не могли составить нормальную позицию защиты. Калани заметно поседела за это время, а Тарлек… Тарлек продолжал держаться как скала.
Прошла еще неделя прежде, чем жизнь стала возвращаться в привычное русло. Разве что Кадлер сильно беспокоило присутствие неизвестного человека за спиной, которое в ее состоянии казалось излишним и бессмысленным. И снова стала ездить на службу, где заметный страж становился еще более заметным, пугая и смущая всех остальных.
Затем к ней приехала Амазония. Они могли свободно говорить только в доме, и то шепотом, но подруга на этот раз не захотела говорить в ее комнате. Они потихоньку поднялись на чердак.
- В чем таинственность? – поинтересовалась Кадлер.
- Не хочу, чтобы нас кто-то подслушал.
Они сели на старую пыльную мебель. Амазония достала из сумки конверт и передала Кадлер.
- Это от Космины.
- Откуда это? – удивилась она. - Ты же сказала, что не знаешь, что с ней.
- Потому что нам с тобой надо было поговорить. Прочти.
Кадлер нахмурилась, раскрыла письмо и стала читать.
«Дорогая Кадлер,
Думаю, что тебя сейчас невероятно смущает все, что происходит вокруг тебя, в том числе обвинения. Все они правдивы. Мы совершили очень большое путешествие, и ты действительно смогла отыскать реликвию своего рода. Я думаю, что все остальные подробности Амазония расскажет не хуже меня. Я же скажу, что, к моему большому сожалению, хотя мы и смогли надежно скрыть артефакты, и я прилагаю к настоящему письму инструкцию, написанную с твоих слов, когда я собралась перепрятать их так, чтобы тебе было удобно их отыскать, выяснилось, что они исчезли. Малькин сказал, что это легендарный вид оружия, и он действует по строго заданному порядку. Оружие могло быть активировано лишь тем, кому предназначалось, и когда ты забыла о нем (перестала в нем нуждаться), оно исчезло. Во второй инструкции, которую составила я, я подробно описала тебе весь процесс поисков. Возможно, ты сможешь повторить свой успех. Но будь осторожна. Король не дремлет. Я покинула Асфирь, полагаю, что навсегда, потому что он будет преследовать меня. Если ты примешь решение уехать в Сердцевину, и сможешь это сделать, я обязательно приеду к тебе. А пока что у меня есть дела.
Я также хотела бы сказать, что дружба с вами – это лучшее, что было и есть в моей жизни. Вы мой свет, и вы спасли меня из ямы одиночества и тьмы. Поэтому я очень надеюсь, что мы встретимся вновь.
Я люблю вас,
Ваша Космина».
Кадлер сидела, тупо глядя на лист. Соленые капли падали на бумагу. Она даже не понимала, почему плачет, ведь она всего этого не помнила. Больше всего, конечно, Кадлер плакала о подруге. О Раэрент, о неудаче, о потерянной жизни. А еще…
- Расскажи мне все, - попросила Кадлер.
Амазония начала тихий медленный рассказ. Когда она закончила, то с заминкой спросила:
- Что будешь делать?
- Не знаю. Что я могу сделать? – монотонным голосом произнесла Кадлер, почти не моргая.
- Искать? Заново?
Кадлер невесело хохотнула.
- За каждым моим шагом следят. Я лишилась и силы, и свободы, и всех возможностей. Это еще я не помню, что я забыла. Ощущений не помню, иначе наступило бы полное разочарование жизнью. Чувствую, что потеря памяти защищает меня. Не представляю, что бы со мной стало, если бы я все помнила.
Они еще некоторое время сидели в тишине, и вдруг взгляд Кадлер остекленел. Она обхватила себя руками из-за начинающейся дикой и неконтролируемой дрожи.