Вернее всего было действовать как обычно, избавиться от нее окольными путями. Но что-то внутри него противилось этой идее, как будто это была та черта, которую нельзя было пересекать.
Сильнее всего, как ни странно, его вывел разговор с графом и его показательное смирение и терпеливость. Корунд прекрасно знал отношение Тарлека к себе, несмотря на всю видимость, и понимал его лучше, чем отношение Кадлер, которого та совсем не скрывала. Удивительно. При этом ее бунтарский братец несмотря на реальное свое состояние в отличие от поведения сестры совсем перестал давать повод усомниться в себе и в чем-то себя обвинять в последние годы.
Короче говоря, эта семья стала сводить короля с ума.
Ночью он, как часто теперь бывало, ворочался, не способный уснуть, и когда наконец погрузился в дрему, оказался сначала во сне без сновидений, а затем провалился в серый туман. Вокруг клубился дым. И хоть король не был боязливым и суеверным, ему захотелось проснуться. Дрожь пробрала Корунда, как при падении во сне он обычно просыпался, но вырваться ему не удалось.
Перед ним сначала предстало его детство. И мать, и отец. Затем ее похороны – и отъезд из Асфири. Смотреть на себя маленького было особенно потрясающе, поскольку тот период жизни в королевстве совершенно вылетел из его памяти. Это были зимние праздники. И в их доме тоже были все эти создания, феи и домовые.
Корунд закрыл глаза и сжал переносицу. Только не это. Не стоило ему вспоминать.
- Почему ты отворачиваешь? – раздался голос его мертвой жены, и король резко раскрыл глаза. Перед ним стояла Солана, такая же, как когда они познакомились. Только глаза выдавали ее годы. Но выражение лица… совершенно другое, какого он никогда раньше у нее не видел.
Можно было ожидать презрения или ненависти, но она смотрела на него совершенно спокойно, даже без интереса.
- Это какой-то кошмар? – хмыкнул Корунд, оглядываясь по сторонам.
- Если захочешь – станет. Но мы здесь из-за твоей дилеммы.
- Мы? – неприятно удивился король и вдруг увидел, что за ее спиной стояли все ее предки, поколения расходились далеко-далеко позади нее. Их было так много, что королю стало жутко, и он сам сделал шаг назад.
Сон становился действительно опасным. Король попытался встряхнуться, проснуться, но не смог.
- Я хочу уйти, - требовательно сказал Корунд.
- Уйдешь, молодой человек, когда выслушаешь нас, - из-за спины Соланы вышел ее дед.
- Чего вы хотите? – лицо Корунда скривилось от недовольства.
- Ты разбудил нас всех. И на пороге того, что ты планируешь совершить, мы хотим предостеречь тебя.
С другой стороны Соланы неожиданно появился покойный граф Моха, и Корунду стало совсем не по себе.
- У вас уже однажды был выбор. И вы предпочли закрыть на все глаза, хотя в глубине души понимали, сколько проблем принесет одна эта ошибка. Сейчас вы готовитесь к еще одной, и это снова связано с моей семьей.
Видеть этого человека было сложнее всего. Он давно забыл это чувство – вину, но увидев графа, Корунд на некоторое время растерялся и не смог сразу подобрать ответ. Справляясь с чувствами, он кое-как хрипло возразил:
- Избавиться от вашей дочери – это не ошибка, это спасение дела всей моей жизни.
- Ты не сможешь избавиться от каждого из нас, - ответила ему Солана. – Если будешь пытаться задавить нашу кровь и наше наследие силой, получишь еще больший удар в ответ. Твоя проблема сейчас не в том, что мы потенциально владеем магией, а в том, что ты создаешь угрозу для наших жизней. Оставь девочку в покое – и занимайся своими делами, сколько бы времени тебе не было отведено.
Корунд гортанно рассмеялся, закатывая глаза:
- Ну, естественно. Все упирается в нее.
- Да. Своими действиями ты расшатываешь нас, заставляешь давно спящие силы вновь просыпаться и что-то предпринимать. Это лишь ответная реакция на запрос.
- И ты после этого предлагаешь мне позволить ей уехать? – поинтересовался Корунд удивленно. – А если она займется там своими делишками?
- Она не будет заниматься там «своими делишками», как вы изволили выразиться, она начнет жить, - нахмурился в ответ Балдрон.
- И я должен на это понадеяться?