Девушка медленно спускалась за ключником по лестнице склепа, освещая дорогу газовой лампой. Блики света на стенах сопровождали ее, и ей казалось, что она сама такая же, как и они – бредет во тьме, тень непрожитого, отблеск чьих-то поступков. Шаги эхом отдавались от стен, не было запаха сырости, только какие-то благовония - за этим местом хорошо ухаживали.
Внизу на площадке она попыталась оглядеться во тьме, но не увидела ничего. Служитель захоронения тем временем зажигал факелы на стенах. На стене же был выбит план склепа с указанием могил. Кадлер помнила, как идти, и дошла бы, наверное, даже без света. Первый раз, когда она посетила могилу, отчетливо врезался в память. Как сердце ее колотилось в ушах, и как она маленькая залилась слезами, присев у гроба. Кадлер боялась склепа, потому что боялась вспоминать. От тоски некуда было скрыться. Хорошие моменты вели к грусти и казались ненастоящими. Кадлер опасалась, что ей не хватит сил справляться и с этой болью, и терпеть ту, которая может еще предстоять.
Служитель поднялся наверх, оставив ее одну, а Кадлер направилась к могиле отца и встала рядом, освещая ее. Мрамор был как новый. Она немного постояла, потом обошла могилу, поднялась на постамент и взглянула на посмертную каменную маску на крышке гроба. Лицо было такое, каким Кадлер его и запомнила. Она замешкалась: говорить вслух всегда казалось странным, но девушка посчитала, что так правильнее.
- Здравствуй, отец. Я здесь. Так давно мы не виделись – три года. Я закончила академию. Наконец повзрослела. Как будто, теперь могу решать все сама. А как будто и нет, - Кадлер невесело хохотнула. – У мамы и Улиу чудесный план по моему спасению. Собираюсь приступить к службе под началом ее сиятельства. Но у меня такое чувство… не знаю, как объяснить… боюсь надеяться. Что что-то всплывет, как всегда, неожиданно. Все хорошо, и как долго это будет хорошо? Чувствую, что мне здесь не место. И не знаю вообще, где мне место. Не знаю, кем быть и чем заниматься. У меня нет ничего своего. И могу ли я хотеть чего-то своего? Ты бы меня понял? Что я не хочу отдавать жизнь короне? И за корону? – Кадлер вздохнула. – Не знаю. Я так устала. Постоянно чувствую себя усталой, и это не проходит, - на глаза навернулись слезы. - Я так люблю тебя, и так скучаю. Прости меня. Но я уеду из Асфири.
Слова эхом отдавались от стен. Кадлер подождала неизвестно чего, вслушиваясь в мертвую тишину, и собралась уходить. Она наклонилась, чтобы поцеловать мрамор, соленые капли упали на маску, и произошло нечто, чего девушка никак ожидать не могла.
Каменные глаза вспыхнули ярким электрическим сиянием, ослепляя ее и заставляя отпрянуть и зажмуриться. Раздался оглушительный грохот. Склеп слегка качнулся, сверху посыпались камни и пыль. Кадлер запнулась и, слетев с помоста, ударилась головой о другую могилу и потеряла сознание.
Глава 3
Ее привел в сознание голос ключника. Служитель тряс девушку, обтирал лицо чем-то влажным и взволнованно приговаривал.
- Госпожа Моха, госпожа Моха, очнитесь!
От яркого солнца она закрылась руками. В затылке гудела тупая боль. Кадлер лежала на скамье на кладбище.
- Что произошло? – спросила она, с трудом приподнявшись на локтях и потирая голову.
- Землетрясение. Земля вздрогнула, а потом – грохот. Я боялся, вас засыпало.
- Нет, я… в порядке.
Кадлер помотала головой, чтобы окончательно прийти в чувства, и села. И тут обратила внимание на огромную яму в земле. Склеп ушел в глубину, и каменное строение раскололось.
- Как вы меня достали? – поразилась Кадлер.
- Когда тряхнуло, я бросился за вами. А вы там уже лежали, я вас вынес. И только поднялся, все и провалилось. Ужас, что с могилами! И опять все перестраивать! Одно несчастье, - причитал ключник.
«Землетрясение? У нас не бывает землетрясений».
- Можете вызвать мне машину? – слабым голосом попросила Кадлер.
- Я вызвал лекаря. Вам стоит дождаться его, - настаивал в волнении служащий.
- Я в порядке, думаю, лекарь мне не нужен, - попыталась заверить она. Почему-то ей страшно не хотелось скрыться, как будто она была в чем-то виновата. Лишнее внимание – самое большое, что ей было нужно.