- А вдруг вы сильно ушиблись? – не отставал он.
- Я вернусь домой и вызову своего врача. Пожалуйста.
Служитель замешкался, но кивнул:
- Хорошо. Я останусь здесь, чтобы все осмотреть. Вы точно в порядке?
- Все в порядке. Не знаю, что такое случилось, - все бормотал ключник.
Когда он вызвал машину, то помог Кадлер дойти до нее, все приговаривая, что ей нужен врач. Она ковыляла как неживая и совсем не слушала его, пытаясь вспомнить, что же случилось.
Матери дома не было, и Кадлер попросила слуг вызвать врача, ничего не сообщая родным. Что, конечно же, было довольно трудно, но девушка убедила их, что не стоит беспокоить хозяев в рабочее время. Ну, и ей надо было самой обо всем подумать и что-то придумать. Эпизод казался странным и тревожным.
- У вас ушибы и растяжение тканей, и легкое сотрясение мозга. Но ничего критического. Я рекомендую постельный режим и покой, - сказал доктор Вилеран после осмотра.
- Но я чувствую себя нормально, - возразила Кадлер. - Только тело немного болит.
- По молодости нам и море по колено, но относитесь серьезнее к здоровью. Это не шутки.
- Я понимаю. Спасибо.
Когда врач ушел, она завалилась спать. А вечером, когда проснулась, мать, брат и дядя, которые уже узнали новости, и не от слуг, а от придворных, устроили скандал, что она ничего им не сообщила.
- Ничего страшного не случилось. Я же жива, - усталым голосом заверила Кадлер, когда родные окружили ее постель.
Почему-то ей очень хотелось поскорее забыть этот эпизод. И не только потому что она пострадала.
Просто в Асфири не бывало землетрясений.
- Жива! – мать расхаживала взад и вперед по комнате. – Что это за равнодушное отношение? Как можно было об этом не сообщить? И что это еще за обвал?
- Мама, это же не ее вина, - напомнил Тарлек назидательно и посмотрел на сестру. – И правда, что там произошло?
- Землетрясение, - ответила Кадлер без эмоций.
- У нас не бывает землетрясений.
- Ну, вот случилось, - пробормотала она не поднимая глаз.
Брат посмотрел на нее подозрительно.
- Кадлер.
- Что? – она резко вскинулась. - Доктор сказал мне отдыхать и не волноваться. Простите, что не сказала сразу, но я легла спать, и ничего серьезного со мной не произошло. И я хочу немного тишины, я все еще дурно себя ощущаю. Можно?
Все трое посмотрели на нее с негодованием и каким-то непониманием. Сама Кадлер тоже себя не понимала. И еще хуже – не понимала, что случилось.
Мать недовольно покачала головой, словно Кадлер была все тем же неразумным ребенком, и они покинули ее комнату. Девушка тут же подкралась к двери, когда родные вышли, и услышала часть их разговора.
- Я не понимаю, что с ней происходит, - возмущалась Калани.
- Пора ее защищенности прошла, это нормально, что она беспокоится, и потому закрывается, - ответил ей Улиу.
- Но это не значит, что от нас надо отстраняться!
- Я думаю, что она прощается, - сказал Тарлек.
Это было последнее, что Кадлер успела услышать. Она уселась на пол под дверью и спрятала лицо в коленях.
Уже поздним вечером Тарлек снова зашел к ней, заметив у сестры под дверью свет.
- Ты не хочешь поговорить? – осторожно спросил он.
- О чем? – недовольно вздохнула она.
- О случившемся, - брат присел рядом с ней.
- Мне нечего сказать. Я не знаю, что там случилось.
- Не знаешь или не хочешь говорить? – Тарлек внимательно всмотрелся в нее. – Мы все не чужие тебе. Поговори со мной, пожалуйста.
Кадлер помедлила. Привстала на кровати и тихо произнесла:
- Я знаю. Но это только добавит вам беспокойства.
- Почему?
- Потому что вы решите, что есть опасность, и можете начать действовать опрометчиво.
Тарлек выпрямился и посмотрел на Кадлер с улыбкой.
- Это мы-то?
Кадлер некоторое время думала, потом посмотрела на брата и призналась едва слышно: