Второй фрагмент нашелся в «жаре», в камине. Чтобы обнаружить это хранилище, пришлось попотеть. Глиняная дощечка с нотами была умело вделана как часть каменной стенки. Оба этих куска следовало переписать на бумагу, но пока были сделаны фотографии.
- Так, дальше? – спросила Космина.
- Мастерская, - напомнила Кадлер. – Последний зал.
Они спешили как могли, времени было в обрез.
Главным словом для мастерской являлся «амбелигон», производными – «почва», «устойчивость», «нарцисс», «слава». С этой комнатой они возились дольше всего.
По списку Космина вычислила следующий набор слов:
«почва» - ящик с глиной; Ноты находились под дном.
«устойчивость» - нога – один из деревянных макетов; Ноты находились внутри модели.
«слава» - гобелен на стене, на котором приводилась поэма, посвященная творческому пути. Здесь тоже ноты были вышиты на ткани.
- Не уверена насчет нарцисса, это цветок или диагноз? – задумалась Космина.
- Что здесь может быть похоже? – нервно спросила Кадлер, потирая руки, поскольку время практически заканчивалось.
Они еще раз оглядели комнату.
- Не знаю, - пробормотала Космина и надула губы. Она сохраняла удивительное хладнокровие.
- Ладно, в чем смысл этого термина? – спросила Кадлер, чтобы разогнать мысль.
- В излишнем восхищении самим собой, - затараторила скороговоркой Раэрент, она тоже переживала, что им нужно уходить, и неизвестно, что случится, если они останутся. - Возможно, это как-то связано с легендой, из-за которой слово возникло.
- Возникло? – не поняла Кадлер.
- Да. Откуда пришла история, не знаю, не от нас. Кажется, что-то про юношу, самодовольного, который отвергал всех, кто влюблялся в него. Богиня заманила его к озеру, где юноша увидел свое отражение, влюбился в него и постепенно зачах.
- Нарцисс… - протянула Космина, снова изучая список, и вдруг резко прищелкнула пальцами. – «Монолог».
Так называлась одна из готовых скульптур на столе: юноша, вещающий что-то с крайним довольством, протянув руки к небу. У его ног сидела молодая девушка, утирая платком глаза. Рядом с ней стояла корзинка с подарками. Фигурку девушки можно было снять, она на толстом каменном штыре входила в основную скульптуру. Внутри, в углублении и нашелся еще один кусочек нот.
Три женщины как фурии метались по залу, собирая последние части. Закончив, они бегом устремились из заколдованного корпуса, который вспышкой света возвестил, что они вырвались в последнюю секунду. Остальное предстояло решить уже в кабинете Раэрент, хотя Кадлер непрестанно зевала.
Кусочки были переписаны и разложены на столе. Позади на бумаге значились цифры: 9, 3, 14 ЛК.
- Что это значит? – спросила Кадлер, потирая лоб. Глаза закрывались от усталости.
- Я думаю, я знаю, - Раэрент исчезла из кабинета примерно на полчаса, пока Космина рылась в книгах, и затем вернулась с какими-то свитками, разбудив задремавшую на диване Кадлер.
Пикси принесла старый пергамент – первичный чертеж замка Ниссета для строительства, и разложила его на поверхности. Один из таких Кадлер видела в его кабинете, когда нашла ключ. На бумаге все квадраты были пронумерованы.
- Новые карты? – усмехнулась сонно Кадлер.
- Думаю, в этих трех квадратах располагаются входы в хранилища символов власти, - пояснила Раэрент. – В левом корпусе 9, 3 и 14, видите? Оружейная, спальня Ниссета и тронный зал.
- А ноты зачем? – не поняла Кадлер.
Раэрент пожала плечами.
- Возможно, мелодия – это ключ к проходу, - предположила Космина, рассматривая чертеж, а затем глянула на ноты. – На чем, интересно, это должно быть сыграно?
- Асфирь играла на флейте, - вдруг вспомнила Раэрент. – Как и все ее дети.
- На флейте? - брови Кадлер взметнулись вверх.
Раэрент кивнула.
- И кто у нас играет на флейте? – риторически поинтересовалась Кадлер.
- Солана, - с неохотой ответила пикси.
- А, да, я вспомнила. Наследный принц был хорош в танцах и музыке, и ее тоже приучил. Кажется, в моем детстве они иногда играли на приемах дуэтом, он на скрипке, она на флейте. Интересно, как сейчас?