Только тут она заметила рядом с кроватью костыли. Почему-то это заставило Кадлер вздрогнуть.
Не стоило им быть здесь. Не стоило этого делать. Использовать ее. Кадлер поежилась и обняла себя за плечи, и опустилась поглубже в кресло.
- Что вам нужно? – мерным голосом спросила Солана. Впрочем, он и после стольких лет и в такой ситуации звучал с ноткой надменности. Как это у нее получалось?
- Нам нужно, чтобы вы кое-что для нас сыграли, - ответила Космина, потому что все остальные теперь предпочитали молчать.
- Я давно уже утратила свои навыки.
- Вы ведь иногда занимаетесь, - ободряюще напомнила Раэрент.
- От скуки. Чем еще мне заниматься в этой обители скорби? – холодно поинтересовалась королева.
Космина посмотрела на Раэрент и напряженно прошептала:
- Будем молиться, чтобы этого хватило.
- Идемте, - сказала королеве Раэрент, и та поднялась без возражений.
Пикси заправила ее кровать, снова сделала всех невидимыми и попросила королеву не издавать ни звука, пока они будут идти. Впрочем, Солана ходила не очень хорошо, да и костыли клацали по паркету.
- Надо что-то с этим сделать, - сказала Космина.
Раэрент достала в шкафчике носовые платки и обвязала ими ножки костылей.
Затем наконец можно было выдвигаться на место – в оружейную палату, указанную на карте под номером девять. Рядом с королевой Кадлер охватила странная робость. Благой ужас. Той даже ничего не надо было делать. Вдруг появилась масса вопросов, которые хотелось задать. Она даже не думала, что есть хоть кто-то, кто сможет на них ответить, если не учитывать Ингуссалира. Кадлер с нетерпением ожидала, когда сможет спросить.
Помещение было выполнено из дуба, вдоль стен стояли ряды доспехов и лат различных эпох и народов, конечно же, ничего близкого от современности. Также вокруг висели или стояли щиты и мечи, пики и копья. Со свечек на гигантском массивном светильнике медленно сползал расплавленный воск. Пахло каким-то маслом.
- Ну, хотя бы не темно, - обрадовалась Космина. Она вообще в этой атмосфере оказалась самой воодушевленной. Кадлер утопала в неуверенности, поглядывая на королеву, а Раэрент была страшно напряжена и непрестанно оглядывалась. – Начнем?
- Подожди, - попросила Кадлер. – Я хочу… мне нужно спросить.
- Что?
Кадлер повернулась к королеве.
- Ска… скажите мне… он… король приложил руку к тому, что… с вами случилось?
Солана смотрела на нее без эмоций, как будто бы все также надменно, и помедлила с ответом.
- Только к тому, что завладел моим домом и пытался переделать его на свой лад. Но к его чести, в моем падении он не виноват, - ответила королева.
Кадлер горько хмыкнула.
- Удачный несчастный случай?
- Он удачлив как бес, - ответила Солана с неохотой.
- Как вы полагаете… - Кадлер тщательно подбирала слова, - должен ли Корунд сейчас быть свергнут?
Брови королевы взлетели вверх. Она хотела ответить что-то с очевидным запалом, но сдержалась.
- Мое видение ограничено одним окном моей спальни, - вместо этого сказала королева. - Вы живете свободно, а я нет, вам виднее, каким королем он стал. Как я могу ответить на этот вопрос?
- Вы знали его с самого начала. Я хочу понять, почему вы выбрали его?
Королева задумалась.
- Ваш отец говорил, что никакой прогресс не стоит свободы. Но люди готовы отдать свободу за благополучие. Корунд обеспечивает это благополучие. И рассыпает дифирамбы свободе, как он ее понимает. Он обаятельно откровенен и верен своей воле до тошноты. Умеет обольщать. Я не столько думала о реальных переменах, сколько о блеске, который он предлагал.
- Так значит…?
- Это все работает, пока он так хочет. Для большинства важна сиюминутная выгода. Корунд ее дает. Ублажает и убаюкивает разум. Никто не гарантирует, что позже, когда захочет, он не воспользуется моральной и умственной разболтанностью людей в своих интересах. Тогда уже поздно будет посыпать голову пеплом. Безопасность приходит с осознанием ответственности и принятием трудных решений в связи с этим, а также с тяжелой работой ради всеобщего блага. Для этого не надо забирать свободу. Он дает благополучие, но хочет забрать выбор. Надо думать, зачем?