Раэрент медленно повернулась к ней. Лицо у пикси было хмурое и бледное, скорбное. Она покачала головой.
- Королева мертва.
Кадлер так и завалилась обратно, сердце бухало в груди словно сумасшедшее.
- Как... она должна была… она не должна была ее трогать, не должна… - ужас застыл на лице Кадлер, она все повторяла и повторяла невнятные фразы, постепенно перешедшие в рыдания.
Космина обняла ее:
- Ты не виновата. Никто не думал. Зелье было хорошее.
Кадлер плакала. Раэрент сняла со стола полотно и накрыла королеву.
- Это честь… но я отказала… почему она…
Никто ничего более не произнес. Только Кадлер не переставая всхлипывала. Наконец Раэрент тяжело вздохнула, проведя рукой по лицу, и глухо сказала где-то поверх их голов.
- Я перенесу королеву в спальню и разберусь со всем. Как только расцветет, покиньте замок. И цепь. Нет нужды снова говорить это, но… храните ее пусть даже и ценой жизни. Теперь вы по-настоящему в игре. И в великой опасности.
- Простите меня, - всхлипнула Кадлер виновато. - Вы ведь столько сделали для нее.
- Солана… отслужила службу, - Раэрент опустила голову, тряхнула ею, чтобы согнать слезы с уголков глаз. - Теперь она обрела покой. Вам следует сосредоточиться на вашей миссии.
Утро встретило подруг всеобщей кутерьмой за дверью кабинета Раэрент. Слуги бегали и кричали, куда-то звонили. Не завтракая, поскольку у пикси не было времени ими заниматься, Кадлер и Космина поспешно отправились в Лимох, следовало поскорее вернуться в столицу. На этот раз Раэрент даже не стала провожать их до дороги, только выпустила из замка, в лесу лишив покрова невидимости.
Когда они как потерянные духи брели по дороге, Космина спросила, куда Кадлер собирается спрятать цепь.
- Я отнесу ее туда, где начало, - глухо ответила Кадлер, она все еще не могла поверить в случившееся.
Смерть королевы ударила ее поддых. Она винила себя. Что Кадлер сделала не так? Почему жизнь Соланы забрали? Неужели так было суждено или это оказалось платой? Ну зачем, зачем она втянула королеву в это дело! Даже удача, цепь, которая сейчас находилась у Кадлер в сумке, не радовала теперь. А самое главное…
Должно быть, разум у нее совсем помутился, раз она сообразила об этом только сейчас. У Кадлер все внутри заледенело.
Она вдруг остановилась, вцепилась себе в волосы и завыла от бессильной злости, тоски и отчаяния, плавно опускаясь на землю, и села прямо на обочине.
Место королевы свободно. Это значило…
Космина наблюдала за подругой молча, с сочувствием, но ничем не могла помочь ее горю, и не было слов, чтобы утешить ее.
Смысл смерти королевы дошел до нее сразу же.
Глава 12
Страна «скорбела», но никто так не скорбел, как Кадлер. Плакала ли она от жалости или от чувства вины? Никто еще не умирал ради нее. Именно смерть Соланы для Кадлер ознаменовала, что пути назад у нее по-настоящему нет, теперь лишь оставалось довести дело до конца. И ей наконец стало ясно, чем придется платить.
Почти никто из рода не приехал на похороны, кроме старого генерала Алмазана. Бравый воин все еще держался, и Тарлек проводил с ним много времени. В другое время Кадлер захотела бы узнать подробности, но на нее накатила страшная апатия, и потому девушка оставалась равнодушной ко всему. Калани состояние дочери волновало не на шутку, особенно потому, что для нее оставалось загадкой, почему смерть королевы вызывала у Кадлер такую реакцию. Тарлек думал, все дело в страхе, что теперь на сестру в матримониальных вопросах будут давить сильнее. Об этом Кадлер тоже думала, но к ней неожиданно пришла тупая уверенность, что она сделает что-то с собой быстрее, чем ее вынудят выйти за короля. Вопрос о том, сможет ли она в самом деле решиться на что-то подобное, оставался открытым, но Кадлер так устала переживать, особенно перед лицом того факта, что теперь к браку не было никаких препятствий, кроме ее нежелания и воли короля, что она просто перестала волноваться. В конце концов, она могла делать лишь от нее зависящее. Кадлер просто искала покоя и хотела избавиться от постоянной тревоги за все.
За десяток лет о Солане почти позабыли. Кто-то и вовсе сомневался, что она жива. Королеву хоронили со всеми почестями, и все же с какой-то холодностью. Провели большую церемонию, согнали весь город, но все это лишь подчеркнуло отсутствие душевности или сожаления. Эпоха истинных королей подошла к концу.