- Вы относились к ней лучше, чем кто бы то ни было. И дали ей больше заботы, чем она получала или могла получить в такой обстановке. Если уж кто виноват, так это я.
- Вы не виноваты. Никто не думал, что этим закончится. Да и я не должна была позволять… я подумать не могла… - голос Раэрент прерывался. – Я подумать не могла, что они так разгневаются на нее.
- Я не понимаю, почему. Я не согласилась на обмен, почему они забрали ее?
- Не знаю. Но, возможно, ее собственное сердце просто не выдержало. А может, все дело в том, что она приняла зелье.
- Вы думаете, они разозлились из-за зелья?
- Кто знает, - вздохнула Раэрент.
Кадлер вдруг на миг подумалось… но на этом не стоило концентрироваться, иначе она окончательно впала бы в отчаяние и чувство вины. В конце концов, не используй они обычное зелье, пришлось бы использовать экспериментальный образец Космины, что возможно, было бы еще хуже.
- Могу ли я… - Кадлер замялась. – Вы знаете… Я хочу осмотреть ее комнату.
- Я не против, но вы знаете… теперь здесь столько народа. Стоило умереть, как тут же все озаботились. Если, конечно, это так можно назвать. С другой стороны, мы наконец можем продохнуть, Корунд освободил многих своих «наблюдателей» от службы. Хотя мы по-прежнему должны информировать его о переменах в замке.
- Думаю, если там теперь постоянно бывают посетители, это даже лучше. Я не привлеку внимания своим визитом.
- Хорошо, приезжайте.
Теперь никто не предупреждал о посещении, и от дверей приходилось выпроваживать прямо с порога, когда посетителей становилось слишком много. Перед Кадлер из замка уехала пара. Стоило им отойти на пару шагов, как лица перестали быть скорбящими. Кадлер казалось это кощунственным.
- Я не понимаю, зачем приезжать, если им все равно, - возмутилась она, когда Раэрент встретила ее. - Строить эти мины?
- Такие правила, - улыбнулась печально пикси. - Вам ли не знать порядки.
Она, конечно, знала, но это не уменьшало степень ее раздражения, которое по большей части было вызвано чувством вины. Обвинение других становилось своеобразной компенсацией того, что она «не защитила» королеву. Но сама Кадлер этого не осознавала, а просто мучилась.
- Что они здесь делают? – недовольно пробурчала она.
- Слоняются по замку, умножают беспорядок. Несут крамолу. Вернее сказать, «факты», как они сами считают. Рассуждают о том, что их скромный ум не в силах познать и понять, - в ответ также хмуро пожаловалась Раэрент.
Присутствие наследницы Моха не осталось незамеченным, хотя и не вызвало какой-либо необычной реакции. Гости тут и там заполняли помещения в замке. Когда Кадлер и Раэрент дошли до спальни королевы, там тоже скопился народ, и пикси пришлось настоятельно, но деликатно убедить всех подождать снаружи десять минут из уважения к родственнице усопшей. Уже снаружи донеслось бормотание недовольных.
При свете дня спальня еще сильнее напоминала палату.
- Королева сама ее выбрала? – спросила Кадлер приглушенно.
Ей теперь казалось, что тут больший склеп, чем на кладбище.
- Да. Это ее последнее пристанище, сюда перевезли все вещи из ее предыдущей спальни. За годы в этом замке Солана прошла путь от роскошных апартаментов до пещеры аскета. В целом, это отражает, как менялось ее мировоззрение, прежде всего, на саму себя, - тихо и как-то загадочно ответила Раэрент и уставилась в пол.
- Мне жаль, что я не расспросила ее больше, - Кадлер повесила голову, затем подошла к кровати, заглянула в ящики прикроватного столика. Несколько книг по истории, а также религиозных. Расписные портреты в альбоме. Кадлер присела на покрывало и стала листать страницы. Раэрент все еще стояла в дверях. Картины изображали разные периоды жизни главной ветви, это не было личным альбомом королевы. Много изображений Геллатропа с супругой, с венценосными родителями Соланы. Ее коронационный портрет шел последним.
Закончив, Кадлер положила альбом на место и подошла к окну. Перед ним сколько хватало глаз расстилался ковер леса. Она открыла ставни, и в спальню проник свежий воздух и щебетание птиц. Покой.
- Почти как пансионат.
Раэрент встала рядом.