- Возможно, поэтому она выбрала эту комнату. Остальные слишком помпезны и обращены скорее к самим себе.
Помолчав, Кадлер сказала:
- Я надеюсь, она теперь спокойна. Не представляю, как жить тут взаперти, - Кадлер подумала немного и шепотом добавила. - Не знаю, удастся ли моя инициатива.
Раэрент ничего не успела ответить. Дверь распахнулась, и обе они резко развернулись.
На пороге стояла Лабрина. Брови ее как молнии сходились на переносице, и взгляд безошибочно метнулся к двум женщинам.
- Ваша милость? Не ждала вас сегодня, - сразу же спохватилась Раэрент, спеша к фаворитке. Голос пикси приобрел официальные нотки.
Лабрина не сводила с Кадлер глаз, в которых отражалось лихорадочное размышление и настороженность. Кадлер изобразила любезную полуулыбку, в то время как ее тянуло поморщиться. Ее весьма неприятно смущало, что Лабрина застала ее здесь. Поскольку Раэрент продолжала что-то говорить, фаворитка короля перевела на служительницу замка цепкий, даже разъяренный взгляд, но заговорила совершенно холодно и трезво.
- Я приехала по повелению, чтобы забрать вещи ее величества. Приношу извинения, что не предупредила, но теперь уже нет нужды справляться о состоянии почившей королевы.
- Конечно, но мы пока еще не успели их собрать, - Раэрент слегка стушевалась от ее тона. – И вам нет нужды заниматься этим самостоятельно. Слуги все привезут.
- Я прибыла забрать кое-что личное. Остальное, если будете столь любезны, распорядитесь доставить позже.
- Как прикажете.
Лабрина снова вцепилась глазами в Кадлер. Та ответила вежливым, но твердым взглядом, не зная, следует уйти или остаться. Из проема двери за ними наблюдало два десятка пар внимательных глаз. Раэрент переводила взгляд с одной на другую, тоже решая, что делать. Наконец она сказала:
- Госпожа Моха приехала почтить память ее величества.
- Не знала, что госпожа Моха так близка с королевой, - тут же в упор отчеканила Лабрина.
Кадлер несколько секунд думала о достойном, но безопасном ответе, проглатывая кое-что другое, и наконец нашлась:
- Полагаю, это обязательная формальность. Мы ведь семья.
- И как часто вы вспоминаете… - вопрос явно вырвался против воли, и Кадлер тут же перебила, обращаясь сначала к Раэрент, затем к Лабрине:
- Если позволите, я очень устала и хотела бы отбыть. Ситуация дается мне крайне нелегко.
Кадлер кивнула обеим по очереди и не дожидаясь ответа, обошла Лабрину у двери, поскольку та не сдвинулась с места, чтобы уступить дорогу, и вышла вон сквозь толпу назойливых свидетелей сцены. Ожидалась та еще молва.
Она не сделала всего, чего хотела, но намеревалась вернуться. В конце концов, хоть кто-то должен был быть искренним по отношению к усопшей. Слишком много подлости образовалось вокруг нее после смерти.
Все это слишком сильно напоминало историю с ее отцом. Конечно, граф пользовался подлинным уважением. Но двуличия после его смерти было едва ли не больше.
Впрочем, Лабрина не была двуличной, в своей ненавистнической зависти она как раз была искреннее, чем кто бы то ни было, и в том числе сама Кадлер - в своих чувствах. Причем, и к королеве, и к самой Кадлер. Они мало пересекались при дворе, поскольку наследница Моха старалась избегать общества, и нынешняя встреча стала одной из немногих, которые могли бы дать Лабрине ответы на ее вопросы, позволить изучить объект своей ненависти, даже большей, пожалуй, чем королева. Та уже проиграла и не представляла угрозы, хотя и являлась непроходимым препятствием просто в силу существования. Кадлер же была настоящей угрозой, тем худшей, чем менее известной была ее судьба, связанная с возможностью забрать то место, на которое Лабрина могла надеяться только в самых тайных мечтах. Тем сильнее все внутри нее клокотало, когда она сталкивалась с объектом своего беспокойства в живую. Размышлять о ней в некотором роде было гораздо проще, чем видеть во плоти. В представлениях Лабрина могла наделить ее любыми качествами, в том числе худшими. Но это не приближало ее к разгадке Кадлер.
Что в ней было? Лабрина готова была рвать и метать, накинуться на мерзкую титулованную выскочку, которая могла забрать у нее все. Смерть болезной властительницы ни на шаг не приближала Лабрину к цели, наоборот, пока она была жива, Лабрина еще могла мечтать и надеяться и хоть отчасти получала то, о чем мечтала. Что же теперь?