У той предложение графини вызвало лишь новый всплеск отчаяния и неожиданные и ничем рационально не обоснованные возражения матери. Кадлер казалось, что если она уедет, то все пойдет не так, план ее раскроется, и она не достигнет цели. Рисовала себе, как возвращается, а в дверях уже стоят агенты тайной полиции.
К тому же, Космина уехала, а Амазония в последнее время была полностью погружена в свою работу, и Кадлер оказалась в полном моральном одиночестве.
Мать пришла к ней в комнату, выслушала все ее бессвязные препирательства по поводу поездки и лишь терпеливо спросила:
- Что с тобой опять происходит? Почему ты на самом деле не хочешь ехать?
- Да ни почему! Просто! А вдруг… что-то случится? - разозлено бормотала Кадлер.
- Что, например?
- Не знаю.
Калани обещала себе, что будет понимающей и не станет делать поспешных выводов, а постарается вывести дочь на конструктивный диалог. Она села рядом с ней и взяла за руку, мягко сказав:
- Поговори со мной. Почему ты не хочешь мне открыться?
От этой нежности Кадлер стало дурно, и ей захотелось разрыдаться прямо здесь. Но как она объяснится? Она вырвала руку и отскочила от матери как ужаленная.
- Я не хочу, понимаешь? Не могу… - Кадлер лихорадочно придумывала причину. – Я не хочу ехать туда и надеяться... строить планы… чтобы потом все это неожиданно разрушилось! Я этого не переживу…
- О чем ты?
- Да о переезде! – Кадлер стала метаться по комнате, закрыв лицо руками. – Мы сейчас поедем, я построю себе мечты, а потом мы вернемся, и мне сделают предложение в какой-нибудь форме, от которой нельзя отказаться!
- Да с чего ты взяла? – Калани всплеснула руками.
- Потому что, мама, потому что! Почему ты до сих пор не поговорила с королем о моем отъезде? Год почти прошел! Он хоть знает? Ты хоть раз заводила об этом речь?
- Нет, - мать заколебалась. – Я думаю, думала… еще не время.
- А когда будет время? – тут же вставила Кадлер. – Разве я плохо себя зарекомендовала?
- Прекрасно, но твои постоянные перепады… - но Кадлер сразу же прервала ее.
- Мои перепады никакого отношения к работе не имеют, я выполняю ее исправно. Знаешь, почему ты не спросила? Я знаю! Потому что ты боишься, что он откажет. Что скажет «небеса, у вас ведь все так хорошо идет, графиня Калани, зачем все портить? Ваша дочь может стать бриллиантом короны». Даже если он оставит меня в покое, в королевстве масса выгодных потенциальных хозяев, а я, уж извините, ценный товар. Я ведь последняя! И тебе придется встать перед выбором, который на данный момент маячит лишь как призрачная тень.
- Кадлер… - Калани молила ее остановиться, но та не стала.
- Что будет, если он скажет «нет»? – резко поинтересовалась она.
- Почему он должен сказать «нет»? – глухо спросила Калани.
- А почему он должен сказать «да»?
Ответа не последовало, и Кадлер разочарованно рассмеялась, закатив глаза.
- Ну, вот, - просто бросила она и завалилась на свою кровать.
Кадлер думала, что мать уйдет. Ей хотелось разрыдаться, и чтобы не при графине. Но та неожиданно забралась на кровать во всех своих юбках и обняла дочь со спины.
Это стало последней каплей, и девушка поддалась потоку непрекращающихся слез. Просто рыдала, пока Калани гладила ее по голове, жалея, что стала задавать вопросы. Она никогда не видела дочь такой.
- Все хорошо, дорогая, все в порядке. Все можно исправить. Просто поговори со мной.
Но Кадлер не могла поделиться тайной, не могла объясниться и даже не понимала, насколько доверяет матери. Потому она просто лишь горько всхлипывала и непрестанно лила слезы.
- Прошу тебя, поехали. Тебе нужно отдохнуть, ты очень устала, понимаю, как все это давит на тебя. Тебе нужно развеяться.
Калани все продолжала тихо убеждать ее, рассказывая об ожидающих их чудесах, о Сердцевине, о прелести дороги, о том, как Улиу ждет ее.
Кадлер поняла, что у нее нет сил бороться. Как бы она ни боялась упустить время, третьего испытания она боялась еще сильнее, а напряжение изводило и парализовывало ее. Нужно было переключить, увидеть что-то другое.