- Король разве не запретил приезды?
- К королеве, а не на место ее гибели. И учитывая ее состояние, что-то мне подсказывает, что ему спокойней без нее.
Кадлер молчала. Голова у нее была совсем пустая.
- Вы… передумали? – осторожно спросила Раэрент. В голосе ее не слышалось ни осуждения, ни расстройства. Только понимание.
Кадлер хотела что-то ответить, но не нашла, что сказать. Только лишь произнесла:
- Я не знаю, что делать. Я просто… не знаю.
- Я понимаю. Это тяжелое бремя. И оно не станет легче, даже если ваш план удастся. Возможно, такова судьба. Не корите себя. Никто не может вас обвинять.
После такого решения Кадлер, казалось бы, должно было стать спокойнее на душе. И первое время так и было. Но затем червь сомнения стал грызть ее душу. По прошествии времени, когда разум взял верх, и она поняла, что на данный момент, вероятно, ни доказательств, ни реального понимания, что она ищет, у Лабрины не было. Да, она могла бы намекнуть королю, и, зная его, намека было бы достаточно.
Но она не стала. Почему?
К Кадлер медленно возвращался азарт. Как сказала Космина, если что-то сложно, еще не значит, что нереализуемо.
Она решила дождаться, чем закончится первый разговор с королем, понять его намерения. Теперь самой следует наблюдать и ждать. Подобрать подходящий момент. И разом покончить со всем.
Нужен был план. Четкий и продуманный план.
Тем временем, Калани собиралась с силами для прощупывания почвы. Ей следовало хорошо подготовиться к этому разговоры, и касаемо аргументов, и касаемо собственных моральных сил. За победу, как она в глубине души понимала, придется побороться.
Сперва она начала как будто бы вскользь намекать королю, что ее дочь могла бы сослужить неплохую службу где-то еще, например, в Сердцевине, при ее брате. Когда количество таких намеков достигло явного понимания тенденции, он сам назначил ей разговор.
- Я полагаю, ваша идея может быть рассмотрена в свое время, но пока рано об этом говорить, - без явного энтузиазма заявил король. - Ваша дочь так молода и только начала постигать ваше дело. Последние результаты ее работы весьма и весьма впечатляют, но следует посмотреть, на что еще она способна, и в какой деятельности может проявить свои способности лучше всего.
Ничего другого Калани не ждала. Но и сдаваться не намеревалась.
- Для постижения любого рода деятельности требуется время, - тщательно подбирая слова, произнесла графиня. - Кадлер выбрала свою стезю, но ей лучше всего подошло бы что-то не столь зарегулированное, возможность проявить себя, попробовать что-то новое, творческое. И влекущее широту коммуникаций. Ей этого не хватает здесь, она не может полностью раскрыть себя в связи с… - Калани на миг прервалась. – Я полагаю, что должность при моем брате отлично ей подойдет, она будет под присмотром и при этом вольна действовать. Мы можем разработать требования и сформировать, чего ожидаем в связи с выполнением ею…
- Я прекрасно понимаю вашу задумку, графиня, - сразу же парировал король, - но не кажется ли вам, что она пока еще не созрела для самостоятельной деятельности?
- Она будет под присмотром моего брата, - сдержанно низким голосом ответила она.
- Ваш брат, при всем уважении, не подданный Асфири.
- Полагаете, он станет действовать во вред вам? – нахмурилась Калани.
- Полагаю, он прежде всего станет действовать как дядя, а не как политический деятель.
- Мой брат никогда не нанесет вреда нашей семье.
- Намеренно, возможно, нет. Но мы не знаем, как станет действовать ваша дочь.
Голос короля оставался ровным, даже каким-то отстраненным. Он, видимо, тоже к чему-то такому готовился. У Калани же рвались резкие слова, поскольку она ощущала, что идет по тонкому лезвию, что то, что ей нужно, находится у этого человека, что оба они это знают, и что ей нужно это получить несмотря на обстоятельства, и в том числе на поведение самой Кадлер. Поэтому графиня про себя вздохнула, вспоминая все, что продумала к этому разговору, и приложила все силы, чтобы промолчать, а вместо этого все также сдержанно поинтересовалась:
- Ей двадцать лет. Когда же вы сочтете, что она достаточно… «укрепилась в уме»?
Корунд посмотрел на Калани внимательно, даже как-то говоряще. Он не смог найти причины, аргументы, поняла она, и потому намеревался простым невербальным способом подавить ее, заставить пойти на попятную. Это вдохновило графиню, и она всем своим видом продемонстрировала неуклонность намерений, чтобы король понял, что от откровенного разговора отвертеться не выйдет.