- Графиня… - предупреждающе начал король.
- Я знаю, но извините меня! – ее было уже не сдержать. - Это не вопрос амбиций, это вопрос о жизни моей дочери.
- Я ведь могу и не спрашивать, - низким голосом напомнил король.
- Можете. И что это даст вам? Жену, которая вас ненавидит? Машину для воспроизводства? Если хотите, мне кажется, это больше вам повредит.
- Кому из королей это когда-либо вредило?
- Это вопрос вашей легитимности, – вырвалось у нее спонтанно, и Калани пожалела, но было уже поздно. Лицо короля на миг перекосилось то ли от раздражения, то ли от бессилия, и он открыл рот, но Калани успела закончить быстрее. – Она не Солана, и время не то.
Корунд замер на миг, глядя на графиню в упор, сжав челюсть, и от выражения его лица ей стало не по себе. Тем не менее, Калани уже обуяла странная апатия и потому она лишь равнодушно пожала плечами, глядя на него задумчиво и даже с каким-то сожалением.
- Мне жаль, но дело в браке. Дело в том, что вы сделали или не сделали для этого королевства, насколько прочно это позволило вам занять трон. У вас были все возможности и все ресурсы. Но это ваш вопрос, и я не хочу, чтобы моя дочь расплачивалась за вас.
Корунд смотрел на Калани не отрываясь, и в его глазах отражалось чувство явно скрываемого оскорбления, даже злости. На миг ей стало по-настоящему страшно. Не ошиблась ли она, выбрав такую тактику? Да, вероятно, в силу статуса он имел возможность заявлять права на все, что хотел. Да, это было опасно для нее. Но, в конце концов, она верила, что Корунд умеет признавать ошибки. Виной такого отношения был он сам. Она надеялась, что он это понимает, признает, хотя бы внутри себя сможет переступить через гордость. Ей нужно было достучаться до него. Могла ли она найти для отказа более вежливые и чуткие слова? Может быть. Но если бы она и здесь проявила гибкость, он бы счел, что она дает ему шанс, оставляет лазейку. Этого нельзя было допустить.
За дочь Калани намеревалась стоять горой.
Король попросил ее уйти.
Ей оставалось молиться, что он сможет внять голосу рассудка. Или, по крайней мере, проявит наконец милость к ним. Хотя бы раз.
Графиня поделилась с сыном и братом деталями разговора, и вскоре они стали известны и Кадлер. Наверное, это и стало последней каплей. Она поняла, что выбора у нее нет – и стала планировать возвращение в замок.
Сначала следовало обсудить все с Амазонией.
- Я не большой эксперт во всем этом, но думаю, что лучше тебе подождать и посмотреть, что будет, - предложила та.
- Ждать чего? Когда назначат день свадьбы?
- Ты думаешь, он станет так действовать? – после паузы спросила Амазония.
Кадлер долго не отвечала.
- Я не знаю. Но я не хочу быть в уязвимой позиции. Что бы он ни решил, нужно быть готовой ко всему.
- И как ты планируешь вернуться туда, учитывая шпиона?
- Этого я тоже не знаю. Если бы у меня были контакты друзей-аптекарей Космины… тех, что остались.
Амазония подумала немного, затем хмуро добавила.
- Если хочешь… я могу поискать лавки сама и купить, что нужно.
- Ты уверена, что это не опасно?
- Думаю, да. К ним же ходят за заказами. И за мной пока что не следят.
- Откуда ты знаешь?
Амазония немного помялась как тогда, когда Кадлер выпытывала, чем та стала заниматься на службе. Не хотела признаваться.
- Не время для сомнений, - подтолкнула ее Кадлер.
- Потому что я нашла способ это выяснить, - наконец ответила Амазония. - И взломать камеры.
- Амазония! – от неожиданности воскликнула Кадлер.
- Что?! Я сказала, ты можешь начать иначе ко мне относиться! – в ответ повысила голос Амазония.
Кадлер закатила глаза. Еще чего не хватало? Она злилась, но… с другой стороны, это был выход.
- И вообще, - уже более спокойным тоном продолжила Амазония. – Это мое личное дело. Что-то вроде мести за то, как с нами обошлись. Слежу за властями. Никто пока не знает, я занимаюсь этим дома.
Кадлер словно бы не слышала ее «оправданий».