- Почему же жертвовать?
- Потому что одни боги ведают, что вы теперь намерены сделать с нами и с нашим горем. А мой сын… он уже своего хватил сполна.
- Я могу дать ему свободу, если он присягнет мне.
- Присягнет. Но он вас терпеть не может и не станет вам служить.
- Но он ведь любит эту страну.
Калани почувствовала, что ее накрывает неконтролируемое бешенство, когда она поняла, к чему он клонил. Графиня сжала кулаки, ноздри ее раздулись, и она сжала челюсти.
«Главное не сказать ничего лишнего».
- Ваши с ним представления о благе для Асфири очень сильно различаются. Гораздо сильнее, чем ваши они у вас различались с Балдроном.
- Но Тарлек еще молодой.
- К чему вы стремитесь, я не понимаю! – вскричала она. – Хотите теперь полностью уничтожить нашу семью, детей настроить против родителей?
- Я лишь изучаю все варианты, - глухим голосом ответил король, сдерживаясь.
- У вас с ним нет и не может быть никаких возможностей. Подумайте хотя бы о том, что вы сами с ним сделали.
- Графиня…
- Мою точку зрения вы выслушали. Мой брат… готов предложить хорошие условия, поговорите с ним. Я найду вам нового казначея. Мы оставим титулы и имущество. И на том все.
- Графиня!
- Пожалуйста! – прервала она, сложив руки у рта. – Что бы вы ни сказали… никогда и ни за что!
Покинув кабинет, она выдохнула, как будто до этого и не дышала. Самое сложное осталось позади. Калани надеялась, что вселила в короля уверенность, что за их присутствием в Асфири будущего для него нет. И надеялась убедить Тарлека в том же. Ей не хотелось, чтобы они каким-либо образом сговорились между собой, даже если это само по себе казалось невероятным. Надо было сделать все, чтобы уберечь детей.
По дороге в казначейство она стала представлять, как изменится ее жизнь, если они переедут. Вспомнила юность в Сердцевине. Там было комфортно, спокойно и стабильно. И совершенно никаких перемен. Девчонкой такой порядок сводил ее с ума. Период взросления Калани провела уже в Асфири, и это королевство помогло ей проявить себя – свою активность, амбициозность. Она создала здесь себя сама. Когда графиня думала о том, что остаток жизни, возможно, проведет на пляже или на скучных заседаниях МеНС, ее охватывала тоска. Но Калани напоминала себе о цели. И о том, что было важнее ее желаний. Она осталась одна, и у нее неизбежно должен был поменяться приоритет. Ответственность.
Амбиции уже сыграли с ней злую шутку.
Глава 3
Вечером она изложила подробности разговора родителям и брату. После, когда они остались с Улиу наедине, он поведал сестре о тех предложениях, которые собирался сделать Корунду. Этот разговор занял больше всего времени. Чем дольше они проговаривали подробности, тем сильнее Калани хмурилась, и брат наконец спросил ее о причине беспокойства.
- Со мной ты можешь быть откровенна, я не отец.
Она глубоко вздохнула и подперев голову рукой тихо начала:
- Я все понимаю, Улиу, я все понимаю. Все, что я отдала, и все обстоятельства…
- Это я знаю. Дальше.
- Нет, не знаешь! – вскинулась она. – Я всю жизнь отдала этой стране. Столько сделала… а вы хотите, чтобы я бегом сорвалась! – она помолчала немного. - Я… сделаю, но сердцем… не могу пока смириться.
- Если решилась, надо делать, понимаешь? С каждым днем будет все тяжелее, и он станет затягивать тебя в свою ловушку.
- Я понимаю, - она задумалась.
- Есть что-то еще?
Калани не хотелось отвечать на этот вопрос, и она вздохнула.
- Не могу избавиться от мысли поговорить с Аседаном. Я не хочу знать. Боюсь знать. Но в то же время настойчивый шепоток требует, «спроси, спроси».
Улиу закатил глаза:
- Я прошу тебя, не надо лезть в это дело. Ничего не дадут тебе ответы.
- Ты бы бросил все, если бы я погибла?
- Я бы сделал то же, что и отец – обезопасил близких, и тогда принялся за расследование.
- Но если мы уедем, мы не сможем ничего узнать.
- Здесь останется Бельгор.
- Бельгор… Бельгор не станет этим заниматься, он занят страной. И потом, его собственная семья здесь. Даже в ситуации с Ингуссалиром, он очень грамотно все обыграл. Даже Балдрон не настолько предан Асфири, был, как Алмазан. Его как будто бы ничего не смущает, странное поведение короля в последнее время, отстранение, смерть Балдрона. Теперь вернулся ко двору, король сказал, и он поехал.