- Куда он поехал?
- Улаживать недовольство дальних земель, их и то больше беспокоит «битва» между Циханами и Моха.
- Ну… королевская фамилия имеет сильное влияние на периферии, тем более, если ее представители теперь обитают где-то поблизости.
- Конечно! Когда они были нужны, они дали приют захватчику, а теперь опомнились!
- Они дали его тому, кто дал выгоду. Если новый король не занимается их делами, они снова повернутся к прошлому.
Калани вздохнула и немного подумала перед тем, как сказать:
- Вот куда надо было отправлять эту собаку. Не Бельгора. Он нужен был здесь. И с Ингуссалиром, если надо, он бы разобрался.
- Может, король этого и боялся? Их троих в союзе?
- Вероятно. Но муж был бы жив…
- В любом случае, если на Бельгора в этой ситуации ты рассчитывать не можешь, надо уезжать. Он единственная твоя ощутимая поддержка.
Калани решила сменить тему.
- Я думаю, Корунд потребует присяги от сына. Не знаю, как этому помешать.
- Тарлек присягнет, но я не думаю, что это поменяет его отношение.
- Дело не в этом. Он может решить остаться и даже поступить на службу, чтобы расследовать все самому. Знаю, чем это кончится. И я этого не переживу.
- Я думаю, Тарлек тоже подозревает, чем это кончится. И не станет.
Калани только рассмеялась.
- Послезавтра я поеду к королю, - сказал Улиу. – И посмотрим, что он нам предложит.
Самое лучшее, что он предложил – полгода. Брат использовал все свое красноречие, пытался согласовать хотя бы четыре месяца – король не соглашался ни в какую. К тому же, он хотел как можно скорее услышать клятву Тарлека. Взамен Корунд предлагал должности, титулы, деньги, - все, что Калани было не нужно.
Тарлек встретил новость о том, что его ждут во дворце как можно скорее, достаточно сдержанно. Калани ожидала от него или недовольства, или болезненного воодушевления.
В назначенный день и час он предстал перед королем. В присутствии знатных особ Тарлек в родовой горностаевой мантии, перекинутой через плечо, преклонил колено перед Корундом, не дрогнув, и таким же бесстрастным голосом как по листу произнес клятву. Он знал ее наизусть с малых лет. Калани все время теребила свой веер и не сводила глаз с сына, но все прошло прекрасно, и Корунд остался доволен.
Только дома Тарлек позволил себе показать свое отвращение к произошедшему и долго отмокал в ванне. Калани не разговаривала с ним о его планах, надеялась, сын сам одумается. По крайней мере, молилась за это. Длительно что-то из себя изображать Тарлек не умел, и вряд ли смог бы прикидываться перед королем достаточное для расследования время.
Пока король подбирал для него подходящее, с учетом учебы, занятие при дворе, Калани потихоньку возвращалась к работе. Она все время напоминала себе, что нельзя погружаться глубоко, если ее затянет, она не сможет осуществить переезд, и ненавидела короля за то, что и как он делал. Но пока ей оставалось смириться.
Вокруг все молчали и проявляли к ней невиданную доброжелательность, что, как она предполагала, делалось специально и по распоряжению. С одной стороны она была рада покою, с другой – не могла избавиться от чувства, что это тоже часть игры. И хотя придворные интриги не составляли для нее тайны, сейчас они стали сводить ее с ума.
Еще все как будто делали вид, что ничего не произошло. Не чествовали ее мужа, но просто не говорили о нем. Единственный, кто вел себя странно в ее присутствии – Аседан. Он всего пару раз приезжал в столицу, остальные участники не возвращались вовсе, и даже Шакадал. По официальной версии, он наводил порядок после очередных восстаний, но Калани уже ничего не слушала, и ничему не верила. К новостям она не проявляла никакого интереса. Но Тафет так нервничал и старался ее избегать, что это заставляло графиню формировать для себя новые вопросы. Она не намерена была допытываться до него, но он даже просто поговорить с ней не хотел. Поэтому она решила настигнуть его там, где бежать было некуда – дома.