В один из визитов герцога в столицу, в один из вечеров она приехала прямо к его порогу.
Слуги соврали ей, что его нет дома.
- Я видела, как он вернулся. В конце концов, это дурной тон – постыдно прятаться и врать женщине, тем более, моего положения. Скажите ему, что я по делу.
Ее провели в гостиную, затем появился герцог. Он ступал медленно, с опаской, словно по полю битвы. Одного взгляда не нее ему хватило, чтобы виновато опустить глаза.
- Графиня, - глухо и нерешительно начал Аседан. - Прошу прощения, что…
Он поднял голову и снова опустил. Эта женщина пугала его, и сейчас, как никогда: бледная как смерть, под стать мужу в его последний час, и огромные, несколько даже одержимые черные глаза. Как бездна.
Она шагнула навстречу герцогу, и тот невольно отступил.
- Ваша светлость, что же это с вами? Разве мы настолько чужие, или былой истории между нами нет?
- Мадам, я… вы должны меня простить, я просто очень занят, - он немного помялся на месте.
- Я у вас много времени не займу.
«Только скажите мне».
- Я знаю… вы хотите… но эти объяснения требуют сил… и времени.
«Так удели мне их, болван!» - со злостью подумала она, но внешне осталась спокойна.
- Тогда назначьте мне время, когда будете готовы. Но неужели вы полагаете, я не имею права знать?
- Нет, - Тафет задрожал. – То есть я… - он нахмурился.
Они стояли друг напротив друга, она вперила в него пронзительный взгляд и не моргала, а он уставился в пол.
- Аседан, поговори со мной. Это не может продолжаться вечно.
Герцог поднял жалобный взгляд.
- Я не знаю, что вам сказать, Калани. Я не уверен, что вам следует переживать это снова.
- Это мое дело. Я хочу знать обстоятельства смерти моего мужа.
- Вы все могли бы увидеть…
- Я не хочу смотреть. И чужие слова мне не нужны. Вы были там, герцог, и я прошу вас рассказать, что произошло.
Он сел.
- Не нужно вам это! Оставьте это дело в прошлом.
- Да вы что, в самом деле? – резко повысила голос она. – Это же Балдрон! Ваш друг! Бывший, или я не знаю! Неужели же вы настолько его не уважали?
- Уважал! – воскликнул герцог горячо. – Уважал. Но вам не нужно… поберегите себя…
- Я сама знаю, что мне нужно. И ваши увертки, бог свидетель, не добавляют мне покоя!
- А вы думаете, знание добавит?
Она побледнела еще сильнее, если это было возможно, и вдруг вся словно высохла. Герцог поджал губы, и глаза его забегали.
Калани помолчала немного, затем сказала, сжав челюсть:
- Теперь вы точно не оставляете мне выбора.
- Графиня!
- И вы какой-то странный. И король. Могли бы просто соврать.
- Я слишком любил графа. Или недостаточно…
- Он страдал? – неожиданно спросила Калани.
Аседан нервно потер лоб, подумал, затем ответил:
- Нет. Он проявил себя как герой. Все произошло быстро.
- А так как будто бы не похоже. Ингуссалир его пощадил? И это все опять разыграно?
- Графиня!
- Господи, вы все хотите свести меня с ума, - она зашагала по комнате, обхватив себя за плечи.
- Ну, что вам дадут обстоятельства? Ничего, кроме новой боли.
- Будь это ваш близкий, вы не хотели бы знать?
- Не хотел бы! Поверьте мне, не хотел бы.
Она смутилась:
- Не понимаю я вас.
Аседан встал, подошел к ней и взял за плечи.
- Калани. Езжайте домой, оставьте свои изыскания и живите дальше. Когда настанет время, покиньте Асфирь. Это самый лучший выход для вас. У вас есть шанс… если вы отступитесь.
- Зачем вы… так говорите?
- Потому что я достаточно хорошо вас знаю. И сына вашего понимаю. Вам будет лучше обо всем забыть. И уехать.
- После всего, что вы сказали?
- Калани. Тарлек наследник не только фамилии.
Эта фраза, а точнее выразительный взгляд Аседана, поразил графиню в самое сердце, и она пошатнулась. Тафет ее поддержал и помог сесть.