Брат ушел. На следующий день они с родителями уехали.
Калани выполняла обещание и работала на совесть, стараясь делать вид, что ее ничто не заботит. Тарлек в кои-то веки был благодарен королю за то, что его решение пока вынуждало их остаться. Он даже особенно не препирался, когда получил назначение на гражданскую службу – подальше от оружия и от командных центров. Мать в его первый служебный день, поправляя сыну камзол, задержала взгляд на его сосредоточенном лице. И он уже обогнал ее по росту.
«Совсем взрослый». За бешеной гонкой войны она пропустила столько всего, не заметила, как выросли ее дети. Сколько пережили. Калани оглянулась на софу, где расположилась Кадлер. Девочка сидела в платьице, сложив руки на коленях, но слегка сгорбившись, не вполне держа осанку, пока на нее никто не смотрел, и что-то мурчала себе под нос. Ее общее состояние благодаря бабушке более-менее наладилось.
И вдруг Калани осознала, какую тоску и одиночество должна была испытывать Кадлер. Руки графини замерли на месте.
Вся жизнь ее и Балдрона крутилась вокруг Тарлека, а что оставалось дочери? Она делала то, что требовалось от всякой маленькой девочки их круга – не доставлять неприятности. Калани пристально вгляделась в лицо дочери. Где были ее мысли, ее сердце? Почти все свободное время Кадлер проводила с Геопалом, сыном Аседана Тафета.
«Что я делаю?» - с тоской подумала она и повернула голову к сыну. Тот все это время в упор смотрел на нее.
- Ты готов?
- Готов.
Они собирались проводить его, но Тарлек настоял, чтобы из кареты мать с сестрой не выходили – во дворец короля он зашел один.
Спустя несколько дней пришло известие, что Бельгор пропал.
Он добрался до места назначения и даже успешно провел переговоры, но затем отправился на охоту вместе с главами княжеств и не вернулся. По сообщениям выживших очевидцев, они попали в засаду, устроенную оборотнями.
Когда Калани узнала об этом, у нее по спине пополз холодный пот. Так же в свое время погиб муж Обилины. Вслед за этой мыслью она ощутила какую-то тупую апатию. Будь что будет.
«С ума я схожу, что ли?»
Не то чтобы она снова подозревала Корунда, но отношения между ним и генералом в последнее время были напряженные. Король ускользал из-под его влияния, ведомый манией. И хотя Бельгор ненадолго вернулся в столицу, Корунд не оставил его рядом, отослал еще дальше, чем до этого. Конечно, в том был свой резон – кто мог умиротворить почитателей королевской семьи лучше, чем ее представитель. Но…
Или она себе надумывала, или ей стоило серьезно отнестись к возможности того, что они могут стать следующими. Впрочем, зачем королю это? Ведь подкреплять свой статус за счет их жертвенного положения было для Корунда более выгодно.
А как же Шакадал? Тот так и не появился в столице. Может, это все он? Использовал случай.
«Зачем я думаю об этом?» - со злостью подумала Калани. Но мысли из головы выкинуть не могла. Ей казалось, что все связано, или она хотела так думать. Найти для себя оправдание и выяснить, что же стало с мужем на самом деле. Риск для нее и детей мог сподвигнуть ее на законных правах провести расследование. В конце концов, эта информация могла стать ее оружием.
С другой стороны – зачем? Могла ли она шантажировать Корунда? Или если бы узнала правду, он бы точно мог сослаться на это как на причину заставить их остаться.
Что же ей выбрать?
Она ждала и следила за поисками, за расследованиями, за всеми новостями и сообщениями. Официальных заявлений о его смерти не поступало. Народ это тоже взволновало – генерала уважали и любили. Это стало отправной точкой для тех самых разговоров, которые Калани вела у себя в голове – что от Бельгора таким образом избавились. Эта роль по толкам традиционно отводилась одному кандидату.
Шакадал вел себя подозрительно сдержанно, еще более замкнуто, чем обычно. Люди его в это время проявляли особую осторожность и даже некоторую деликатность при работе.
«Золотая пора лояльности», - посмеивались в народе. После лютования отмаливать грехи.
Она тоже затаилась, ожидая нужного момента. Надеялась убедить короля отпустить их раньше договоренности. Собиралась давить на то, что это могло свидетельствовать о невиновности короля и нежелании вредить Бельгору или кому-то из его рода. Заодно хотела проверить реакцию Корунда.