- А если он хочет уехать? – с вызовом спросила Калани.
Корунд не ответил.
- Ваше величество!
Он вздохнул и закатил глаза.
- Графиня, я так устал от вас. От всей вашей семьи. Иногда мне кажется, знай я, как наши судьбы должны были переплестись, я бы не предпринял попытки захватить это королевство. Но теперь все как есть. Если ваш сын выразит желание уехать вместе с вами – пусть. Я отпущу его. Возможно, найду Тарлеку службу там, куда вы отправитесь. В Сердцевине. Но не беспокойте меня раньше срока. Сейчас у меня слишком много сложностей и без того.
Разговор прошел не так, как Калани планировала, но определенный результат был. Теперь она опасалась не того, что король не отпустит ее, а сопротивления Тарлека. Хоть юный граф и презирал Корунда, любовь и слепое поклонение родине было в нем сильнее чувств к королю. Так что ей следовало придумать, как уговорить сына уехать. Конечно, если бы она собралась сама и взяла Кадлер, Тарлек послушался бы. Но оставался вариант, что король нашел бы ему место вдали – то есть они все равно оставались бы на связи. И рано или поздно сын мог забыть старые обиды и захотеть вернуться в Асфирь. Стать взрослее, надеяться отвоевать страну обратно – снова рисковать жизнью. А ей хотелось, чтобы он оставил все позади и жил дальше, спокойно.
Могла ли она сама жить дальше и все позабыть?
Ожидая, когда им разрешат покинуть королевство, она старалась мягко настраивать Тарлека на свои планы, но он реагировал с неприязнью. Пока мог, старался избегать мыслей о прощании с Асфирью. Сейчас его больше занимали новости о Бельгоре. Тарлек надеялся дождаться окончания расследования, хотя и верил в виновность короля. С матерью он никакими мнениями не делился, и она страшилась того, что могло скрываться у сына в голове. Во всяком случае, как Калани надеялась, он не начал и не собирался начинать сам искать правду о смерти отца. Она этому радовалась, потому что сама едва могла удержаться от попыток узнать о подлинных обстоятельствах. Особенно если на встречах ей попадался Шакадал.
Калани практически никого не боялась, но этот человек вызывал у нее инстинктивную дрожь. Когда они встречались глазами, графине казалось, что он видит ее до костей. Неприятная личность. С момента возвращения он стал еще более замкнутым, но вместе с тем как будто более нервным, порой неожиданно взрывался по пустякам и также мгновенно затихал.
Ему дали титул барона. И даже жену, не родственницу короля, но все-таки дворянку. Та быстро забеременела. Казалось бы, чего еще он мог хотеть. Бельгор исчез. И как будто Шакадал к тому был непричастен. Но что-то происходило.
Между ним и королем появилась какая-то если не холодность, то отстраненность, в общении - резкость, они меньше появлялись на публике вместе. Да и на приемах держались как будто бы порознь. Калани стало казаться, что это из-за того, что случилось в той деревне, и все больше, когда Аседан уехал из столицы. Взял жену и детей. По официальной версии, он отправился на свои месторождения – король создал новые предприятия, и герцог должен был курировать начало работы. Но Тафет уехал вместе с семьей. И без причины.
Не похоже, чтобы король остался этим доволен. Такому близкому соратнику он воспрепятствовать не мог, но Аседан повел себя очень вольно. Начались перестановки при дворе, Корунд пытался закрыть бреши. По мнению Калани, он больше нервничал, чем действительно было для того причин, но принимать во внимание его постоянное беспокойство вошло у всех приближенных в привычку. Шакадал укреплял оборону в стране, теперь он работал вместе с заместителем Бельгора, что у многих вызывало негодование.
В этот момент Калани решила, что ей следует действовать. Пока все смотрели в другую сторону, она надеялась, что ее маленькие манипуляции не привлекут много внимания, хотя и не могла быть уверена, что за ней не следят. Графиня могла доверять лишь самым преданным людям мужа, и именно их попросила провести расследование, отправиться на место событий и попытаться что-то узнать. Калани пока сама не знала, что станет делать с этой информацией, но последние события обеспокоили ее и заставили усомниться в действительности заверений короля касательно ее семьи, и ей нужно было иметь какой-то козырь для возможных препирательств с ним. Водоворот стремительно закручивался, и каждый день был как сюрприз.