- Отвратительно быть взрослым, - однажды сказал он матери. Она лишь улыбнулась и погладила его по голове.
Зима подходила к концу, и впереди ждала весна. В то время как возрождение природы несло новый цикл обновления, также и чувства постепенно притуплялись. Во всяком случае, Калани научилась с ними справляться. От Бельгора так и не было известий, зато его заместитель с Шакадалом часто мелькали в новостях. Их кампания по наведению порядка вроде бы действовала, но народ все равно больше относил успехи на сторону доверенного лица генерала, чем на сторону наемника, хотя официально инициатора тех или иных мер не называли, а равно не обозначали и вес каждого из чиновников при принятии решений. Сам Корунд стал реже появляться на публике, возможно, слова Калани о том, что ему не следует бороться с молвой, оказали на него влияние. В любом случае, те двое как будто бы действовали как его представители и «во славу, словом и к чести нашего короля». Отношение к этому самого Корунда оставалось загадкой. Калани надеялась, что Алмазан знает, что делает.
Графиня много думала про план мести, особенно когда эмоции спали, но так и не пришла к идее, как ее лучшего всего совершить. Бельгор был прав, она получила от него лишь слова, да и то, видимо, основанные на словах другого.
Проклятый Тафет! Уехал в самый нужный час!
Но он в любом случае правды бы ей не сказал. И не помог бы. Никому бы не помог. Но и мешать бы не стал.
Что ей следовало предпринять? Оставить все на генерала? Доказать она ничего не могла, и развенчание мифа о Балдроне привело бы лишь к позору их семьи.
Временами она задним умом возвращалась к мысли, что нужно просто уехать, иначе месть заняла бы всю ее жизнь и – точно - жизнь Тарлека. И еще ей вспоминались наставления отца, что прежде нужно оказаться в безопасности. Потом она злилась, представляя, что муж останется не отмщенным, а злодеям все сойдет с рук. И так по кругу.
Однажды она все-таки получила призрачную надежду – ее пронзила мысль, что о событиях в том поселении должны были сохраниться записи, и Калани принялась раздумывать, как их заполучить.
Пришла весна, и настала пора напомнить королю про отъезд – по договоренности у них оставалось несколько месяцев. Калани старалась настроиться на передачу дел, к тому моменту она уже больше склонялась к мысли, что ее удовлетворит, если Бельгор сам избавится от Шакадала, хотя в его планы по устранению Корунда она верила с трудом. И опасалась, что Алмазан втянет в свои махинации Тарлека. В вопросе получения записей она не продвинулась, да и вероятность их получения была, как ей казалось, еще меньше, чем у возможности успешно реализовать планы Бельгора.
При нынешней встрече король принял ее совершенно без желания. Когда Калани осторожно объявила причину приема, он отозвался еще более враждебно.
- Вам не кажется, что сейчас не время?
- Я думаю, время как раз самое подходящее. Предстоит передать много…
- Генерал был моей большой поддержкой, - пробормотал Корунд. – Теперь я вынужден отправить или Глерлена в эти злостные княжества, или Шакадала. В любом случае, я снова лишаюсь важных фигур. И теперь еще вы…
- Мы с вами уговорились об этом, к тому же, остается несколько месяцев до моей отставки. Глерлен или Шакадал, как я полагаю, справятся за это время.
- Что-то я в этом сомневаюсь…
- Хотите отправить меня?
- Вы поедете без детей?
- Нет.
- Тогда кого?
- Я бы отправила Глерлена.
Король не ответил, и она мельком вгляделась в него. Насколько ему не хотелось оставаться с Шакадалом?
- Когда вернется Тафет? – спросила она.
Корунд мотнул головой, потом вздохнул:
- Должен был вот-вот. Но все откладывает.