- Если вы про все события, то, как я сказал, уж простите, участие было его выбором. А если говорить про всю его жизнь, то он служил мертвым идеям. В этом нет чести.
- А в вас есть! Вы разрушили мою семью, целый род, и больше того – эту страну!
- Вы прекрасно знаете, что это не так. Рано или поздно нашелся бы кто-нибудь. Не я… так другой. Может быть, хуже. Скорее всего, кто решился бы… был бы хуже.
- Да, это всегда одна и та же история! Но она вас не извиняет.
- А я и не собираюсь извиняться.
Графиня прижала руку ко лбу и уставилась огромными глазами в пустоту. Никак не могла прийти в себя.
- Не могу… это просто… невозможно… невозможно, - все твердила она.
- Кто знает пределы… людских душ. Я вас прошу подумать.
- О чем? – разъярилась Калани.
- О том, что сказал. О гарантиях. Я виноват перед вами. И не хочу вам зла. Но вы нужны мне. Подумайте, что может убедить вас остаться на приемлемых условиях.
- Да что с вами?! Как… вообще! С чего вы решили… почему вы считаете, что это возможно? Вы мне сказали такое! Я буду ненавидеть вас до конца своей жизни! Вы разрушили мою семью.
- Не я…
- Вы! Вы!
- Прошу вас!
Калани снова засмеялась, провела руками по лицу, покачала головой. И вдруг резко и четко выдала:
- Ну, ладно. Или Шакадал, или я. Вот мое условие.
- Что? – опешил король.
- Вы меня слышали. Или Шакадал, или я!
- Нет, - выдохнул король. - Это невозможно.
- Значит, все! И будьте уверены, если вы не дадите мне уехать, богом клянусь, я сделаю все, что могу, чтобы правление ваше не было спокойным.
- Неужели вы настолько безумны? Ваши дети…
- Мои дети всегда будут в опасности рядом с вами! Мы все не в безопасности, пока при вас эта… этот… человек, - тут у нее окончательно сдали нервы. - Не ради себя и не ради памяти мужа, а ради моего сына, вашего окружения и ради всей этой чертовой страны! Вы не понимаете, куда вы нас ведете. Куда он вас ведет!
- Вы чересчур много на себя берете, графиня, - предупредил Корунд.
- Я хочу, чтобы это было понятно. Может быть либо Шакадал, либо Асфирь.
- Кто это определяет? – недовольно поинтересовался король.
- Никто не определяет. Но это ваша обязанность – понимать и делать как лучше для страны. Что вы принесли Асфири или мне, или моей семье, что я должна благоволить вам!
- Благоволить? – разозлился он. – Я ваш король! Вы не обязаны мне благоволить, вы обязаны подчиняться.
- Подчиняться? Вы убили моего мужа! Что вы можете от меня требовать?
Корунд весь побагровел и поднялся из кресла, а затем наклонился к ней над столом.
- Вы сейчас ступаете на очень-очень скользкую дорогу, - почти по слогам грудным голосом произнес он.
Но Калани тоже поднялась, ярость и гнев предали ей сил.
- Все последние годы здесь являются для меня скользкой дорогой. Жизни стольких людей разрушили. Заставили всех оставить прошлое в прошлом, а сами что? Воевали за власть под видом желания лучшей жизни и прогресса, а теперь вцепились в застарелые методы. Он вас утопит. И нас всех. Гарантии? Какие гарантии, что мой сын не станет следующим? Как и Бельгор.
Они в ярости уставились друг на друга, но никто больше ничего не сказал. Считая за лучшее уйти, Калани откланялась и покинула кабинет короля, который к тому совершенно не возражал.
Глава 8
Уже дома Калани, конечно, все переосмыслила. Не то чтобы она жалела о сказанных словах, разве что осознавала всю опасность из-за несдержанности. Но сделанного не воротишь, и никакой иной реакции здесь быть не могло.
Передумать! Да что он себе воображает? Совершенный, совершенный…
Но одна идея короля все же не была лишена смысла, какую бы сильную боль графине она ни причиняла. Тарлеку лучше было уехать. Она с трудом верила Корунду на этот счет, слишком уж широкий жест. Но вдруг… ведь Улиу действительно мог позаботиться о ее сыне. Держать его… под контролем? Она сама себе рассмеялась. Кто знает, каким он вырастет учитывая, что молодой граф проделывал уже сейчас. С другой стороны, не подставит же он под удар свою мать и сестру?