С ним нужно было поговорить, но она боялась. И всеми силами старалась отсрочить этот момент. Тем не менее, ей следовало решаться. Король недолго мог проявлять такое великодушие.
Калани хотела. Хотела больше, чем боялась, что в этом есть какой-то подвох. В конце концов, какое-либо происшествие с Тарлеком привело бы к полному разрушению отношений ее с королем, а это, похоже, было не то, чего король жаждал, раз шел на такие уступки. Ее останавливала лишь любовь к сыну и глубокая скорбь от мысли, что она не увидит, как он вырастет и возмужает. Но ему там будет лучше. Вдали от Асфири, как она надеялась, он сможет позабыть все и жить счастливо. Обретет покой. Но все эти мысли не давали ей сил сделать выбор.
Что Тарлек будет чувствовать по отношению к матери? Предательство? Ярость? Тоску? Калани подумала о Кадлер. Тарлек был их единственной связью. Его отъезд разрушит все их отношения.
Затем король спросил сам, что она решила насчет отправки сына в Сердцевину. Он вел себя как ни в чем не бывало, но Калани трудно было смотреть ему в глаза без желания вновь высказать все, что она о нем думает.
Но это был правильный выбор. И редкий шанс. После того, как она приняла решение, ей оставалось поговорить с сыном, и этого разговора она ждала с леденеющим сердцем.
Когда они собрались вместе, Калани постаралась выбирать выражения очень тщательно, как с маленьким ребенком, пыталась обосновать правильность своей идее.
К ее удивлению, когда она объяснила ему план, Тарлек не сказал ничего, кроме следующего:
- Я так и думал.
- Сынок…
- Мама, из всех вариантов это был самый худший, - резко прервал он.
- Послушай…
- Нет, это ты меня послушай! Это решение равносильно твоему согласию со всей ситуацией. Поддержке короля. Сколько это… - Тарлек зачесал назад волосы, протараторив. – Небеса, что еще должно произойти, чтобы мы с ним развязались?
- Я хочу, чтобы ты был в безопасности…
- То же самое я могу сказать про тебя! Кто сказал, что Шакадал не примется за тебя? Тем более что от генерала нет вестей.
- Если мы будем молчать, Корунд ничего не сделает.
- Неужели? – с иронией поинтересовался граф.
- Если бы хотел, сделал бы. И он освобождает тебя…
- Да, чтобы заставить нас молчать! И угрожать нам обоим.
- Тарлек, мы сейчас находимся в его власти.
- И поэтому ты решила связать себе руки?
- Я выбираю твою жизнь!
- А как же ты? И Кадлер?
- Мы будем жить здесь.
- Под его началом? Ну, нет! Это же…
- Послушай, если получится, мы когда-нибудь приедет к тебе. Я надеюсь, что Кадлер…
- Надеюсь, надеюсь! Мы постоянно только и делаем, что надеемся, как будто ничего не можем сделать!
- А что мы можем? – печально спросила она.
- Надеяться на генерала.
- Он может быть мертв, - тихо напомнила Калани.
- Я в это не верю.
Мать присела перед сыном на колени.
- Тарлек, послушай. Он использует тебя. Бельгор стратег, я понимаю, о чем он думал, когда рассказывал тебе… Но ты не он и не можешь делать то, что он делает. Это его схватка. Пусть сам ее ведет.
- Это не так, это и мое дело тоже.
Мать покачала головой.
- Вот поэтому я и хочу, чтобы ты уехал.
- Я не уеду, - настаивал сын.
- Уедешь, - сказала мать серьезно. – Уедешь. Тебе уже даже подобрали позицию в Сердцевине.
- Что? Да как ты… - он гневно вскинул глаза, но Калани спокойно прервала.
- Я считаю, что так будет лучше для всех. В особенности, для тебя. Ты наконец освободишься от этого бремени. И я знаю, что ты не станешь действовать во вред мне и своей сестре.
Он упрямо мотнул головой.
- Все равно! Я не могу уехать, пока план генерала не завершен, пока… пока Шакадал на месте! Я не могу знать, что он сделает. Пусть Корунд и запудрил тебе мозги, - да, да, запудрил! – я не могу оставить вас с ним… против него. Даже исчезновение Бельгора не помогло!
Мать застонала: