Аскелера, бывшая жена генерала, слыла звездой публичной жизни. После развода с Бельгором ее с новой силой стали донимать поклонники, но второй раз она замуж не вышла, отвечая, что «королевские палаты на конюшню не меняют». Внешностью она сильно походила на вампиршу. Тонкий, гибкий стан, мертвенно-бледная кожа, пронзительные черные глаза и такого же цвета волосы до пояса. Одевалась она, как правило, тоже в черное кружево.
Их сын, Рискель, был светленький и могучий, как отец, в основном добродушного и безобидного нрава, но в иных ситуациях становился поразительно холоден и беспощаден и говорил такие вещи, что мог словесно вышибить дух из любого. Балдрон подозревал, что у юноши есть некоторые психопатические наклонности.
Именно Рискель в конце концов первым из важных лиц публично озвучил, что его отца убил Шакадал. Было сделано это как бы невзначай «как предположение в диалоге с глазу на глаз», но разлетелось по стране. Ему даже не пришлось ничего доказывать, и последующие его заявления, что это было «всего лишь мнение, основанное на слухах» уже не могло остановить водоворот событий.
Это привело уже к открытым заявлениям самых отчаянных придворных о необходимости отставки Шакадала. Поздно сообразившие советники постарались что-то сделать, но ситуация могла выйти из-под контроля, продолжай сам король делать вид, что ничего не происходит.
Калани во время встречи с Корундом спросила, намерен ли он что-то предпринять, и король впервые не стесняясь накричал на нее, обвиняя во всех этих злоключениях и «брожениях ума» именно ее, хотя графиня в кои-то веки никакого отношения к ним не имела и не собиралась давить на Корунда, а лишь интересовалась его планами и дальнейшей судьбой Асфири. Калани даже не смогла объясниться, пока он изливал на нее потоки бешенства и негодования. И больше он ее не вызывал.
Наконец у Тарлека закончились занятия. Он все-таки сдал все экзамены с блеском, чего никто не ожидал, опираясь на его последнее состояние, и теперь ему предстояло покинуть родину навсегда.
В свои последние дни дома он старался не бывать, чтобы не видеть мать и не говорить с ней. После гимназии забирал Кадлер и гулял с ней вдали от особняка. Может быть, пытался запомнить каждый уголок родного города, может быть, пытался приучить себя к мысли быть вдали от дома. Постепенно заканчивал все свои дела, прощался со знакомыми и друзьями. Только на мать времени не находил. Калани не знала, как заставить его провести с ней хотя бы какие-то последние мгновения.
Тут ей на помощь и пришла Аскелера.
Бывшая жена генерала с момента его исчезновения часто бывала в доме Моха – спасалась от непрошеного внимания. Раньше они с Калани особенно не общались, но последние события некоторым образом их сблизили. Аскелера, как и Калани, к королевскому роду не принадлежала, но делила судьбу жены члена этой династии и страдала от всех сопряженных последствий. К тому же, Тарлек и Рискель дружили, а в последнее время словно сговорились разрушить жизнь своим матерям.
Она предложила Калани совместно отправиться на премьеру в театр незадолго до отъезда графа. Маловероятно, что Тарлека бы это завлекло, если б не Рискель, а Аскелеру саму тревожила та же проблема, что и графиню.
- Я совершенно не понимаю своих детей, - поделилась с ней Калани.
- И не говорите, - низким тоном произнесла Аскелера, лицо у нее тоже было как у вампира – застывшее, как маска. – Еще эта мода – ребенок теперь равный, слова не скажи. Если так дальше пойдет и со слугами считаться придется.
- Это меньшее из зол, судя по тому, что король мне рассказал.
- Да? – скептично спросила Аскелера. – И что же?
Калани приподняла брови и не моргая уставилась в одну точку.
- Рано или поздно мы все станем предпринимателями или наемными рабочими.
- Да уберегут нас небеса от подобного!
- Я боюсь… не считайте меня пессимисткой… но я думаю, он реализует свой план.
- Пусть сам идет на свой завод. Корону, небось, снять забудет.
Калани прижала палец к губам, прося женщину замолчать. Аскелера встряхнула копной шикарных кудрей. Затем графиня едва слышно спросила: