Кадлер во все глаза смотрела из окна кареты.
- Я так хочу прогуляться, - восторженно шептала она.
- Нынче опасно, - как-то надменно произнесла Аскелера и хмыкнула. – Кто бы подумал, что мы будем бояться ходить по собственному городу.
- Где наша доблестная тайная полиция… - с иронией протянул Тарлек, с интересом наблюдая за происходящим снаружи.
Для такой толпы гвардейцев на площади было недостаточно. Причина наполовину состояла в том, что часть военной силы выбыла для решения ситуации в дальних землях, а на другую половину - в том, что король слишком привык полагаться на тайную полицию – ее скрытность и одновременно всеведение.
В последнее время, однако, общественный страх подослаб, и отсутствие кнутов грозило стать проблемой.
- Можем взять охрану? – попросила Кадлер, повернувшись к брату с широко раскрытыми блестящими глазами.
Тарлек не купился и покачал головой.
- Думаю, в другой… - тут он машинально поймал себя за язык, вспомнив, что другого раза не будет, и задумчиво опустил голову, уткнувшись подбородком в грудь. Кадлер не отрываясь следила за братом, в то время как Аскелера наблюдала за ними обоими.
- Мне жаль, что мама с вами не поехала, - осторожно произнесла она.
- Всегда так, - равнодушно хмыкнул Тарлек. – Слова и действия не вяжутся. И всегда есть дела поважнее.
- Вы несправедливы. Дороже детей для матери ничего нет.
- Кроме нее самой.
- Тарлек, - вздохнула Кадлер.
- Что бы мы ни делали, дети всегда будут неблагодарны, - протянула Аскелера, словно читала напутствие. - И всегда будут винить нас. Это наказание родителя. Но ты потом поймешь, когда повзрослеешь и, может быть, заведешь своих детей, что она делала все ради тебя.
- Тогда мне лучше не заводить детей, - ответил Тарлек.
Аскелера ничего не успела добавить: карета остановилась, и граф не дожидаясь ответной реплики вылез наружу.
На землю падали первые капли дождя, хотя его не обещали. Тарлек поднял лицо к небу и закрыл глаза, позволяя воде свободно приземляться на него. Вокруг настойчиво и взбудоражено шумели. Надвигающийся дождь всех застал врасплох.
Кадлер дернула брата за руку.
- У нас, кажется, еще есть время. Давай хотя бы съедим что-то вкусное и посмотрим на огни.
- Только с охраной, - сказала Аскелера.
Вниз по улице стояли гвардейцы. Граф взял сестру за руку и направился к ним, намереваясь попросить о защите, как вдруг позади него раздался удивленный голос Аскелеры.
- Что вы хотите?
Тарлек обернулся. Рядом с женщиной стоял какой-то оборванец. Тысячи одинаковых, все они были на одно лицо. Бледный, в серых порванных штанах и куртке. Голубые, какие-то белесые глаза: один косой, другой светился как лампочка, но оба они нерешительно бегали по фигуре Аскелеры. Губы шамкали, как у старика, зубов ему не доставало. Аскелера сделала несколько неуверенных шагов назад, и только тогда Тарлек увидел в руках человека нож. Граф опустил руку Кадлер и машинально рванул к Аскелере.
- Гвардейцы!
Окружающие стали оборачиваться, рядом с Аскелерой послышались возгласы и вскрики, и это спровоцировало оборванца. Он замахнулся на женщину, но Тарлек успел проскочить между ними и схватить мужчину за руку. Кто-то рядом закричал. Субтильный на вид негодяй оказался на редкость сильным и надавил на Тарлека так, что тот потерял равновесие и опрокинулся на Аскелеру, повалив их обоих на землю. Ее многослойное платье помешало им спешно подняться, но Тарлек следил глазами за убегающим мерзавцем, вскочил и бросился за ним, как только смог, несмотря на крик Аскелеры и сестры. Хотя бы из виду его нельзя было упускать.
Ради наживы средь бела дня и на людях на знать не нападали.
Покушение?
Слишком он замешкался, увидев ее. Ожидал его мать? Тарлек давно готовился к чему-то подобному, да и генерал его предупреждал. Вот только субъект не совсем подходил под профиль людей Шакадала. Натуральный сумасшедший.