- Мне жаль, что так вышло. Ваш сын спас мою жизнь, - с сожалением сказала Аскелера.
- Что? – Калани с каким-то рывком остановилась и схватилась за грудь, словно задыхаясь. – Что это значит?!
- На нас напал невменяемый человек, граф защитил меня, а затем погнался за ним.
- Погнался?! Зачем?
- Не знаю. Гвардейцы пытались его остановить, но Тарлек не стал ждать. А Кадлер… я не усмотрела. Встала – а ее нет. Бандит повалил нас с графом на землю, началась такая суматоха.
- Не усмотрели?! Не усмотрели! Вы мать, не усмотрели! Боже мой! А где же Кадлер? – она развернулась вокруг оси, ища кого-то из медицинского персонала.
- Ее отнесли в палату. Она невредима, просто потеряла сознание и пока не пришла в себя. Она была… - Аскелера посмотрела на сына, ища поддержки. – Ее нашли вместе с Тарлеком. Видимо, она…видела.
Калани потребовалось некоторое время, чтобы осознать это. Она должна была что-то почувствовать, но внутри была лишь пустота. Абсолютная и всеохватывающая.
Ее наконец разорвало. Калани схватилась на голову, завыла и согнулась пополам. Ей хотелось расцарапать себе лицо. Аскелера закрыла глаза и отвернулась, Рискель тоже опустил взгляд в пол. Сцена ее отчаянного страдания заставила их внутренне содрогнуться.
Чуть оправившись, прикрывая лицо платком, Калани кое-как распрямилась, хватаясь за стену.
- Отведите меня к дочери, - заикаясь, попросила она прерывающимся голосом.
- Рискель, пожалуйста, - хрипло попросила Аскелера. – Я останусь ждать докторов.
Юноша отвел графиню в палату к Кадлер, а сам вернулся к матери.
Палата была просторная и чистая, светлая, и девочка находилась в ней одна. За исключением того, что она была бледнее обычного, Кадлер выглядела вполне здоровой. Но эти темные круги под глазами. Лицо Калани снова скривилось от слез, она присела на стул перед кроватью дочери и расплакалась в платок.
- Прости меня, Господи, прости! Это все он, чертов ублюдок. Я бы вас остановила, остановила!
Она осталась с дочерью, надеясь, что вскоре врачи дадут что-нибудь знать о Тарлеке. Ей казалось, что время тянется необычайно медленно, но потом Калани поднимала взгляд на часы и понимала, что это операция длится слишком долго.
В первом часу ночи Калани вернулась к операционной, Аскелера все еще была там, но Рискель уехал. Графиня присела рядом с женщиной и застыла в той же позе, что и она. Обе почти не шевелились, иногда поглядывая на часы.
- Возможно, вам следует поехать домой, - едва слышно сказала Калани.
- Я дождусь.
- Это не ваша вина. Простите меня, - заикаясь извинилась графиня.
- Хоть я и не могу отвечать за действия вашего сына, я виновата, что Кадлер убежала. И если бы она… не приведи боги…
- Все хорошо… все хорошо. Тарлек… и эти его… глупый… ребенок, - мать цокнула языком и опустила голову, тяжело вздыхая.
- Полагаю, у него были свои причины. И негодяй вел себя очень странно.
- Очень странно?
- Да. Как будто замешкался, когда сорвал мою шляпу. Словно удивился, увидев меня, - сказала Аскелера и вдруг посмотрела в сторону от Калани. Мягкое сочувствие, возникшее во время общения с графиней, сменилось бесстрастной маской и острым проницательным взглядом. Калани обернулась следом за ней.
К ним направлялся король. Мгновенная волна бешенства поднялась в Калани, и она вскочила, бросаясь к нему.
- Мадам… - с каким-то надрывом начал Корунд, опережая ее.
- Это все вы!
- Я? Причем здесь я?
- Вы! – закричала она. – Это все вы! Да, все ваша вина! Не вы – так этот ваш … - она едва не задыхалась. - Ненавижу вас! – прошипела Калани, хватаясь за ворот платья. - И проклинаю! Вас, и ваши планы, и ваши мечты! Чтоб вы сгорели вместе с ними!
Корунд сам стоял багровый, не смея сказать ни слова. Мимо прошла Аскелера, сделав легкий реверанс. Оказавшись позади, она с каким-то презрением оглядела короля и покинула коридор, оставляя короля с графиней наедине.
- Поверьте мне…
- И слушать не желаю! – рявкнула она. - Если мой сын умрет, мне все равно, посадите вы меня в тюрьму или убьете, я все сделаю, чтобы вывести вас на чистую воду. Хотите уничтожить нас? Я вам в какой-то момент поверила… подумала… Господи, какая идиотка! А вы, проклятый человек! Не будет вам на том свете покоя, учтите! Я все для этого сделаю. Умру – буду преследовать вас. Я не могу больше так жить! Не могу! Это за гранью!