Он долго молчал, потом тихо сказал:
- Это не я.
- Да уж что вы врете? Не вы? Да уж конечно, не вы! Алмазан вас двоих хочет со свету сжить, и сына моего вовлек! А все никак!
- Причем здесь Алмазан? - опешил Корунд.
- А, ну да! Вы же не знаете! Жив генерал! Жив. И ненавидит вас не меньше моего, - расхохоталась Калани.
Корунд весь побледнел. Лицо его показалось ей таким комичным и глупым, что хотелось хохотать все сильнее.
- Вы… это правда?
- А как вы думали?! – она снова засмеялась, хлопнула в ладоши и приложила их к груди. – Закончился ваш Шакадал! Теперь вас двоих закопают! Король контроля и безопасности оказался дутым! Мальчика на главной площади не защитил, какой великий планировщик!
- Графиня…
- А-а-а-а… - она прижала руки к пылающему лицу и застонала. – Боже… какой финал! Какая драма! Я-то думала, мой бедный муж, сколько он выстрадал из-за вас! А теперь думаю, благословенный! Умер – и теперь свободен ото всех земных оков.
- Я вам соболезную. Но вы видите… если вы правы… моей вины нет.
Она снова рассмеялась, закинув голову назад.
- Глухой вы, что ли? Вы первопричина всех наших бед. Вы и ваш цепной пес. Он сделает так, что на вас накинутся – и не просто так! – она вся дрожала от гнева. - А потому что вы всех запугали. И потому что наемник ваш убил того, кого вы долгое время выставляли как народного адвоката и заступника! А теперь еще и за его сына принялся – ах, какая история в досье!
- Вы не в себе…
- Да уж точно! Как бы я все это пережила, будь я в себе?!
- Вы должны мне помочь…
- Я?! – воскликнула Калани и прыснула. – Упаси господь!
- Графиня. Если вы знаете, что задумал генерал…
Она уставилась на него как на идиота.
- Разве похоже, что я знаю? – и затем закричала. – Мой сын едва не умер по его плану – похоже, что я знаю, в чем он состоит?!
- Это нужно прекратить…
- Прекратите! – резко поддакнула Калани. – Ваше спасение – спасение вашего нахождения на троне – отставка вашего злобного выродка! А желательно – его показательная казнь. Возможно, тогда вас простят.
Корунд уставился на нее с какой-то жалостью и одновременно как неуверенный маленький ребенок, не моргая. А она хотела одного – дать ему пощечину, да со всей силы.
- Графиня…
- Хватит, пожалуйста! – она сжала кулаки и потрясла ими. – Мой сын… за этой дверью! Я сейчас должна быть с ним, а не вас здесь утешать! Возьмитесь за ум наконец и поймите, что такое – быть королем!
Корунд долго смотрел на графиню. Потом молча, не прощаясь, ушел.
К ней вернулась Аскелера. Две матери застыли в напряженном ожидании.
Глава 11
К трем часам вышли целители. Тарлек выжил, но находился без сознания и все еще в тяжелом состоянии. У него был поврежден нерв в левом бедре, и скорее всего, его ноге не суждено было восстановиться полностью. Юному графу предстояло остаток жизни проходить с палкой.
- Его конные прогулки, - причитала Калани, когда Аскелера обняла ее.
Но, по крайней мере, он выжил. Мать ощутила необыкновенное, окрыляющее облегчение. Домой она не поехала, в палату Кадлер поставили еще одну кровать, но Калани прокрутилась всю ночь, донельзя взбудораженная. Ей хотелось то плакать, то смеяться. Потом она села на стул и так и просидела до рассвета, глядя на дочь. Затем отправилась домой. Легла спать – проспала до вечера.
Вечером в особняк позвонил секретарь короля. Сообщил, что пойманный мерзавец умер при допросе. Дальше она слушать не стала – положила трубку.
Первые дни Калани не работала, только следила за детьми. Кадлер очнулась первой. Когда она пришла в себя, мать была рядом.
- Как ты, девочка моя? – дрожащим голосом спросила Калани.
Кадлер похлопала глазами, протерла их кулачком и огляделась.
- Где я?