- Ты… в госпитале. Как ты себя чувствуешь?
- Я… кажется, хорошо. Спасибо, мама. Что случилось?
- Ты… не помнишь?
Кадлер покачала головой. Калани внимательно посмотрела на дочь, ища признаки лжи. Но Кадлер выглядела как обычно. Даже она не умела так притворяться, тем более, касательно событий, связанных с братом. Графиня была рада, что произошедшее не отложилось в памяти малышки, хотя ее и тревожило, насколько это травмировало дочь, что она даже потеряла память. Калани противно было признаваться себе, что это неведение сильно облегчает ей жизнь. Но более важным сейчас было, чтобы Тарлек тоже очнулся.
Когда это, наконец, произошло, она без слов кинулась ему на шею и разрыдалась.
Некоторое время он находился на попечении лекарей, затем его отпустили домой. Граф почти ничего не говорил, похудел и каждый раз, когда ему предлагали трость, кривился. Но передвигаться без нее он пока совсем не мог. Калани пыталась держать себя в руках, не тревожить сына, но периодически, когда видела его упрямство и искажающееся от боли лицо, разражалась причитаниями о том, как глупо он поступил.
Калани стыдилась несдержанности, что совсем перестала себя контролировать в этот период. Вспоминала, как постаревши стала выглядеть. Пять лет при правлении Корунда вышли для нее пятнадцатью годами.
Врачи предписали Тарлеку реабилитацию на источниках. Перед их отъездом позвонил король.
- Я принял решение, - единственное, что он ей сказал.
Калани что-то подумала об этом, но что-то несущественное. Ее охватила тупая апатия - этот вопрос ее больше не волновал. Графиня и ее дети отправились в горы. Их сопровождала королевская охрана. Или лучше было назвать их надзирателями? Но она и тут никак не стала реагировать.
В пансионе, расположенном в долине с чистейшими прудами, водопадом и горячими источниками, Калани наконец почувствовала себя свободной. Внешние обстоятельства не изменились, но близость к природе заставила ее на время позабыть о том, что осталось за перевалом. Калани много гуляла в лесу, часто брала с собой Кадлер. Перестала ее отчитывать, перестала демонстрировать ей свои ожидания, перестала задавать тревожащие вопросы. Они просто гуляли, больше молчали, чем говорили, но это были моменты небывалой для Калани близости с дочерью. Иногда они присаживались под деревом, и Кадлер позволяла себе положить голову матери на плечо. Калани клала свою голову на ее, и они наблюдали за солнечным светом, играющим в листве. Иногда попадались белки или лисицы – в этих местах все еще жили волшебные существа леса, и звери не боялись людей.
Один Тарлек сохранял бдительность. Следил за новостями – к удивлению, в пансионе был телевизор, и граф с ним подружился – это был его единственный источник связи с внешним миром. Калани это не нравилось. Однажды застав сына за просмотром, она выключила передачу.
- На тебя это дурно влияет, - пояснила с негодованием она.
Тарлек снова включил.
- Это единственное, что дает мне сил, - упрямо сказал он.
- Сил?! Да посмотри, к чему тебя это привело!
- К победе, может быть? – буркнул он.
- К победе! Посмотри, что творится в столице. Что Шакадал делает с населением!
- И чья это вина? Чего ждать от бандита? Конечно, выгнать его будет трудно. Жаль только от короля не избавимся…
- Тарлек… сын… ты должен прекратить, - попросила мать в отчаянии. - Ты себя погубишь.
- Уж лучше я сам, чем кто-то сгубит меня.
Она вздохнула:
- И что ты собрался делать?
Он не ответил.
- Тарлек!
- Я не знаю! – зло откликнулся граф. - Корунд остается пока королем… Возможно, генерал что-то…
- Нет! – резко оборвала мать. – С ним ты никаких дел больше иметь не будешь. Он едва не убил тебя!
- Это не он, я сам виноват, - с досадой ответил Тарлек.
- Какая разница?! Он хотел напасть на меня!
- Не хотел! Поэтому ты и не поехала с нами…
- Я не поехала с вами, чтобы тебя не смогла остановить! И если он покушался на свою жену, это еще хуже!
- Это провокация! Ты видела того человека?