- Тарлек! Нет! Если ты… если ты собираешься снова с ним связаться… в конце концов, собираешься убить себя… я вынуждена! Я буду вынуждена объединиться с королем.
- Что?! – вскричал Тарлек.
- Да! – ответила она более уверенно. – Все, что угодно, если ты задумал умереть… оставить свою бедную мать и сестру… я сделаю что угодно, чтобы это предотвратить!
- Ты не посмеешь!
- Еще как, увидишь!
- Ты… предательница! – он вскочил, но повалился обратно в кресло из-за своей ноги, продолжая ругаться на мать.
- Что бы ты ни сказал, я тебя предупредила, - холодно ответила графиня.
Он прервался, от лица его отлила вся кровь, а глаза расширились. Затем Тарлек назвал ее словом, которое она не смогла простить. Калани не сдержавшись, подлетела к сыну и влепила ему пощечину. Голова его мотнулась в сторону, и он зажмурился.
- Не смей со мной так обращаться!
Граф повел челюстью, повернулся к матери и посмотрел на нее с ледяной ненавистью:
- Я это принимаю. Но слов своих не заберу.
Ее трясло от гнева и обиды, и от печали. Тарлек злобно схватил свою трость, встал и молча проковылял мимо. Калани обхватила себя руками и дышала глубоко, чтобы не заплакать.
Через две ночи на графиню было совершено покушение. Нескольких служителей пансиона убили. Люди Корунда, следившие за семейством, ликвидировали заговорщиков, и Калани так и не узнала, на кого они работали.
Следом пришла новость, что глава тайной полиции снят с должности, и будет назначен новый. Корунд с Шакадалом заключили соглашение, в результате которого наемника сделали наместником одного из княжеств в богатых ресурсами областях поблизости от Пустоши, и он вместе с некоторой частью своих людей должен был покинуть Асфирь и отныне работать на благо короны как промышленник, а не политик. Калани была бы рада, если б его повесили, но всерьез не ожидала этого. Ее больше интересовало, что намеревался делать Бельгор. План его, судя по всему, был выполнен лишь наполовину. Она опасалась, что генерал снова выйдет на связь с Тарлеком.
Поведение сына вызывало в ней настоящую панику, она находилась в напряжении почти постоянно. Мысль о том, что он может сотворить, особенно учитывая их стремительно ухудшающиеся отношения, не покидала ее, и Калани провела много бессонных ночей размышляя, как обезопасить сына от самого себя. Она угрожала ему, но сама не была уверена, что готова выполнить обещанное. Для этого ей пришлось бы довериться Корунду.
Могла ли она? Он этого хотел, но Калани боялась пасть жертвой, как и все прочие. Она могла отправить сына к брату, но так окончательно потеряла бы над ним контроль. Могла оставить его рядом, чахнуть и ненавидеть ее и весь мир. А могла…
У нее созрела одна мысль к моменту, как период реабилитации закончился, и им нужно было возвращаться в столицу. Когда она все обдумала, то попросила о встрече с королем.
Когда она приехала, с ним в кабинете уже был Аседан. Калани не ожидала увидеть его и оказалась не готова, хотя была уверена, что он быстро вернется, как только ситуация наладится. Когда герцог протянул ей руку для приветствия, нервно бегая глазами туда-сюда, Калани неприязненно поджала губы, с кислым выражением лица подала руку в ответ.
- Графиня, рад, что вы так быстро вернулись, - на удивление бодро произнес Корунд. От его тревог, казалось, не осталось и следа. Она не отреагировала на эту веселость. – Снова что-то не так?
- Дело не в этом, - быстро заверила она. - Это мой сын.
- Что с ним? Ему не становится лучше?
- Становится. Физически. Но я опасаюсь за него… за… - она посмотрела на Тафета. – За Алмазана.
Герцог отвел глаза. Веселость Корунда как рукой сняло.
- Что вас беспокоит?
- Я не знаю, что он собирается делать. Не хочу, чтобы мой сын погиб из-за него. Или сделал глупость.
- Мне бы тоже этого не хотелось. Что вам нужно?
- Я думаю, что у меня есть идея, как его успокоить.
- И как же? – с сомнением поинтересовался Корунд.
- Он должен чувствовать свою значимость. И следовать смыслу жизни.
Король и герцог переглянулись.
- Я не вполне… - начал Корунд с сомнением.
- Я знаю, что сын сделал, - продолжила графиня. - Знаю, что вы не сможете друг другу доверять, и не представляю, как это должно произойти, но я думаю… думаю, что Тарлек должен делать то, чего он хотел всегда. Служить Асфири.