- Ты можешь остаться. Для этого есть условие.
- Какое? – почему-то ее ответ холодком прокатился у него по спине.
Калани помедлила. Это нужно было подать в правильном русле.
- Алмазан не даст тебе, что ты хочешь, - Калани замолчала, собираясь с мыслями. - Корунд может.
- Я тебя не понял, - насторожился сын.
- Ты можешь остаться и служить королю. На военной службе, если захочешь.
Полнейшее омерзение отразилось у графа на лице.
- Хочешь, чтобы я как ты предал нашу семью? Мой род?! Делаешь меня соучастником преступления…
- Не неси чушь. Я пытаюсь дать тебе то, что ты хочешь.
- Хочу! Я хочу…
- Что в тебе сильнее - ненависть к королю или любовь к Асфири? – перебила она.
- Хватит! Как ты только додумалась до такого? Пытаешься меня запутать?
- Нет. Я тебя спрашиваю. Что для тебя важнее, сын? Сейчас решается твоя судьба.
Тарлек рассмеялся, закидывая голову назад. Разочарованно.
- Боги! Страна! Что из нее станется, если она будет его? И чем я стану?
- Она итак его. Что до тебя, ты можешь помочь ему сделать ее такой, какой ты ее видишь! И сам можешь стать тем, кем всегда хотел.
- Нет, - жестко ответил граф, отворачиваясь. - Он меня пожрет…. как и тебя, и отца. Я не буду в этом участвовать.
- А сидеть в темнице до конца жизни ты хочешь?
Тарлек снова хмыкнул.
- Теперь уже вариант отъезда не предусмотрен?
- Пока генерал где-то бродит, я не могу тебя отпустить, это небезопасно, - замялась мать.
Тарлек все еще молчал, медленно качал головой, словно не мог поверить в происходящее.
- Сын, - мягко позвала Калани. Он посмотрел на нее с отторжением. – Тебя ведь волнуют люди, а не король. В конечном итоге, ты можешь облегчить их участь. Неужели формальный факт службы ему более весом, чем это?
Как много граф хотел ей сказать. Но не мог – она бы не поняла.
- Как ловко ты себе это объяснила! Но как ты и сказала, страна его, так что это не формальность, - ответил Тарлек. – Я не буду. Не буду предавать себя. Целое наследие… на моих плечах.
Она вздохнула.
- Тебя это похоронит. И никому никакой пользы не принесет.
Все это напоминало ей давнишние разговоры, все повторялось вновь. Она боялась, что Корунд погубит сына также, как ее мужа, и теперь жалела, что предложила это. Ни служба королю, ни народная поддержка – ничто не спасло Балдрона. Но также и противостояние – в этом случае у Тарлека шансов не было.
Она надеялась, что сын одумается. Он мог быть, она знала, гораздо более расчетливым и хитрым, чем отец. Не зря Тарлек так опирался на Бельгора. Он мог, при должном намерении, сыграть хорошую партию против короля. Калани рассчитывала, что он подчинится, хотя бы ради нее и сестры.
Граф упирался, пока мать его вернулась к своим обязанностям. Прекратила дискредитирующие разговоры, стала учтива с королем и выражала ему поддержку. В народе резкая перемена полемики вызвала осуждение, но при дворе – одобрение, хотя и злорадствующее. Калани старалась не поддаваться на провокации. Иногда она думала, что будет с сыном, если он все-таки ее послушается – сколько осуждения ему придется вынести, и как станет он держать лицо. В такие мгновения она полагала, что лучше ему все-таки не соглашаться.
Однажды снова позвонил Алмазан. Ночью. Повезло, она была рядом с телефоном и сама ответила на этот звонок.
- Это я.
Калани вся резко вытянулась.
- Как смеете вы… - зашипела она, но он прервал ее.
- Я хотел бы извиниться перед вами, но у меня не было выбора.
- Не было?! Ах, не было! – она начала повышать голос, но тут же опомнилась. – Вы! Я попросила вас только об одном – не трогать моего сына, а вы! Не то что собрались… вы едва его не убили!
- Он не должен был… не должен… - с горечью произнес Бельгор.
- Да уж конечно! Вы не знали, как он поступит, если такое случится! Что он поймет!
- Это была провокация, он не должен был следовать за тем человеком, эта часть принадлежала гвардейцам.
- Это бы ничего не дало! Ничего не дало! – настаивала она резко. – Никто бы не узнал, в чем вся суть, подумаешь, напал, сумасшедший! Конечно, где наши защитники? Но это не такой скандал, а вам нужно было что-то получше! Помасштабней. Взяли бы Рискеля…