- Графиня!
- Что? Зачем вы звоните?
- Я хочу спросить, что вы собираетесь делать.
- Ну, если спрашиваете, видимо, уже все поняли.
- Вы разрушаете все.
- Нет – нет – нет - нет! Я пытаюсь спасти то немногое, что осталось! На руинах. А вот вы хотите доломать все до конца. Не мое – не доставайся никому. Ваше время вышло – и вспять не вернешь. Ваш сын спокойно живет, ваша жена – и мы будем жить. Хотите отмотать время – рискуйте собой и своим ребенком. И не звоните мне больше. А коли попытаетесь выйти с Тарлеком на связь или ввязать его во что-то, я всей вашей семье, всему роду расскажу, что вы сделали. Что мой сын стал инвалидом из-за вас.
Калани повесила трубку. Больше он не звонил.
Она надеялась, что если Бельгор оставит Тарлека в покое, со временем сын смирится и последует ее плану, поэтому решила не торопить его.
Ей также помог король и его подданные – родители друзей Тарлека. Они способствовали тому, чтобы их дети чаще делились с графом впечатлениями от службы, придумывали совместные проекты и планы. Раньше Тарлеку тяжело было слушать их, он всегда отстранялся, потому что этот путь для него был закрыт. Со временем они перестали обсуждать будущее. Теперь же все изменилось.
Продержался он долго – почти год. Потом канцелярская служба, на которую граф вернулся после восстановления, начала доводить молодого неугомонного юношу, и Тарлек стал потихоньку сдаваться. Иногда участвовал в обсуждениях, иногда ездил по делам вместе со служилыми друзьями – и в конце концов, согласился с предложением матери.
Она ликовала, но втайне. Сына перевели секретарем в министерство войны, а затем зачислили обучаться дипломатическим наукам. В будущем, когда Тарлек смог бы принять свою роль, король намеревался поговорить с ним о его планах и совместной работе, но до того оставалось еще очень далеко. Пока что Калани просто старалась лишний раз не обронить ничего, что бы могло смутить сына.
Публично эту новость так обозначили, что назначение даже не вызвало особых пересудов в народе. Как будто бы граф, доблестно поймавший злодея, снискал такое уважение короля, что тот упросил его отринуть былое и отдать все силы защите родины, а то «другого такого достойного нынче не сыскать».
Тарлеку, когда он узнал об этом, показалось, будто его облили нечистотами, но он вытерпел все не подавая виду, стараясь казаться максимально смиренным. Это требовало научиться носить маску, и граф, хотя еще только находился в самом начале, уже потихоньку начинал все это ненавидеть, но все все равно продолжали возиться с ним, чтобы он чувствовал себя по возможности комфортно. Тарлек ощущал себя в западне, как в вате. Калани же была довольна, что ему не пришлось познать того осуждения, которое пришлось пережить ей.
Но он знал. И знал, от чего мать и король его защищали. Отчасти поэтому и бесился. За него как будто снова все решали. И это становилось тенденцией на всю его жизнь.
Глава 12
Дела потихоньку налаживались. Не совсем чтобы идеально, но в семье научились договариваться. И избегать острых углов.
Бельгор так и не обозначил публично, что жив. Он покинул Асфирь, но продолжал действовать через своих людей. Калани знала это, и даже знала через каких именно. Королю она из собственных соображений не сообщала, и однажды Алмазан-таки снова связался с ней. Графиня обозначила свою позицию, что они не заодно, но мешать ему она не станет, если это не затронет ее сына. Без молодого наследника существенных потрясений Бельгор произвести бы уже не смог, а своего сына он использовать не намеревался. Хотя бы в этом он был больше отцом, чем наследником королевской семьи.
За отношениями Тарлека и короля Калани тоже тщательно следила и стремилась держать их не в особенной близости друг к другу. Да оба они и не рвались. Общались лично крайне мало, по инициативе короля, который продолжал следить за молодым графом через осведомителей. Пока Тарлек находился в начале пути, реальных точек противостояния между ним и королем не намечалось, скорее, юноше требовалось изменить свое отношение к происходящему и от представлений перейти к реальному пониманию и взгляду на вещи. Хотя Калани боялась, что он не справится, Тарлек старался держаться. Он скрывал от нее свои мысли и намерения, спрятал их в самую глубину и решил… выжидать. Граф наблюдал, наблюдал и строил планы. Надеялся, что когда-то получит тот самый момент. И пока что держался только на этой надежде. Все, что было связано с королем, его нововведения и методики, техника – все претило графу. И все вокруг было пронизано духом Корунда. Тарлеку сложно было смириться с тем, что мечта его жизни, все, чего он ждал от будущего, от армии – безвозвратно утрачено. Что бы мать ни говорила.