- Да ты что? Ты думаешь, я не в своем уме? Как тебе такое в голову могло прийти! – воскликнула мать, вся покраснев.
- Потому что ты должна была сказать нет. Обязана! А ты умеешь придумывать себе оправдания, и мы оба это знаем. Поэтому я тебя предупредил.
- Тарлек!
- Все! – резко прервал он, оторвался от стены и стал ковыляя удаляться.
Одна эта мысль сводила его с ума настолько, что желудок сжимался. Граф присел в зале уже совсем без настроения. Ирлина пыталась обрадовать его, но Тарлек был раздражен до предела и с трудом нашел в себе силы отправить ее от себя, не обидев. Ему было сейчас ни до кого.
Вся эта кутерьма вокруг стала резко походить на вакханалию. Столько женщин. И почему именно его сестра?
Дочь герцога Тафета, Лабрина, весь вечер настойчиво добивалась внимания короля. Она была очень красива, настоящий лебедь, грациозная, но пожалуй, слишком уж нарочитая. Самое то для главной драматической партии в театре.
Но какой-то рок снова сводил его семью с этим человеком.
Тарлек в целом кое-как сработался с королем, они даже относительно поняли друг друга. По крайней мере, могли не мешать друг другу и понимали, где те самые точки конфликта, в которых им трудно будет договориться. Иногда даже действовали на опережение, чтобы избежать конфронтации. Граф, пожалуй, смог бы просуществовать в таком состоянии до смерти. Если бы больше ничего не менялось.
Но сестра выросла. В какой-то мере он мог бы предполагать подобный исход. Но с трудом верил, что Корунд решится. Не мог же он сам не понимать?
Использует сестру как кобылу? У Тарлека непроизвольно сжались кулаки. Корунд, вроде как, о детях не задумывался, но кто знает…
Одной шальной мысли, представления, во что превратится жизнь Кадлер, Тарлеку хватило, чтоб озвереть. Будь рядом вооруженный гвардеец, граф, может, выхватил бы пистолет и застрелил мерзавца, покушавшегося на сестру. Сколько проблем бы это решило? Его дело кончено, но как же сестра?
Как ему спасти сестру? И придется ли ему это делать? Насколько реальны опасения?
Где-то в глубине души Тарлек понимал, что хотя Корунд и тот еще ублюдок, но насильный брак – не его история. Если таковая цель у него и правда имелась, он постарается сломить Кадлер через мать. Или каким-то иным образом воздействует на ее мировоззрение. Так что все будет зависеть от самой Кадлер. Это было и хорошо, и плохо.
Тарлек не выдержал собственных мыслей, откинулся на спинку, запрокинул голову и прижал руки к лицу.
«Великие боги. Хоть кто-то! Пошлите и нам милосердия. Неужели же нам не хватило?»
Почему он все еще молился? Даже бог войны ему не помог. Всеми забытой, покинутое королевство…
Уезжая после бала, он заметил, что Корунд все-таки удалился с Лабриной. Хорошо. На некоторое время она его займет.
Глава 14
Калани же вернулась домой совершенно без настроения. Кадлер все ожидала, что мать отчитает ее и потому сидела тихо, но графиня лишь иногда моргая наблюдала за картиной в окне.
Неужели Тарлек и правда думал, что она могла так поступить? Конечно, она желала для Кадлер самого лучшего будущего, но никогда не стала бы принуждать. Почему же он ее не понимал? И никогда не мог понять?
Кадлер догадывалась, что это связано с разговором с королем – Тарлек тоже был сильно не в духе. Она боялась спрашивать мать. И его в тот момент – тоже. Кадлер даже стала думать, что все из-за нее. Глупо она себя повела, конечно…
На самом деле ей не хотелось вредить Калани, брату или себе и вообще доставлять неприятности, ей хотелось быть хорошей девочкой и дочерью, но это не работало. Хорошим поведением и разговорами она ничего добиться не смогла, и потому лишь стала применять приемы матери – манипуляции. Особенно хорошо работало то, что было связано с ее безопасностью.
Манипуляции помогли Кадлер узнать про Аседана Тафета, и про заключение Тарлека, и много других вещей. Отношения с матерью это не улучшило, но зато Кадлер перестала чувствовать себя несведущей идиоткой.
Мысль о Тафетах кольнула ее в самое сердце. Геопал на балу отсутствовал. Пять лет они не виделись, он находился заграницей, и Кадлер крайне редко о нем вспоминала, хотя и эти редкие моменты сопровождались вспышками бессильной ярости. Он был не виноват, но она слишком хорошо научилась его ненавидеть к тому моменту, как добилась от матери всей правды.