- Есть вероя… - Тарлек помялся. – Есть вероятность, что Корунд подумывает жениться на тебе в будущем.
Она разом так побледнела, что стала похожа на первый снег.
- Что? – с дрожью вырвалось у Кадлер. Все ее тело мигом свело судорогой, она задышала с трудом. В горле встал ком, подкатывали слезы, и следом Кадлер уже помнила только, как брат обнимал ее и просил слуг принести воды.
- Успокойся, - словно из тумана просил он.
- Нет-нет-нет-нет! Не может быть! Такого не случится, - Кадлер вцепилась ему в рубашку аж до кожи, причиняя боль.
- Не случится, конечно, не случится, - Тарлек гладил ее по голове.
- Знаешь, я… не знаю, что я с собой сделаю!
- Все будет хорошо, Кадлер, успокойся.
- … никогда… - сквозь слезы шептала Кадлер.
- Конечно, никогда. Но все будет зависеть только от твоей воли, - он усадил сестру в кресло, слуги принесли воды. Брат присел перед ней на колени. – Только от воли. Ты сама должна будешь согласиться. На тебя будут давить, и все будут пытаться тебя переубедить.
- Этого не случится! – без остановки повторяла она.
- Если не случится – все будет хорошо.
- А др… другие… истории. Что бывает с фаворитками… или насильные… браки? И что… с Соланой?
- Не знаю, что с Соланой… Насчет насильного брака - это не его стиль. Но тебе надо сохранять здравомыслие и трезвую память. Впереди тебя ждут испытания.
- А что потом? Когда я закончу эту академию? – Кадлер бессильно посмотрела на брата.
- А потом мы… подыщем тебе место вне Асфири.
- То есть? Вышлете меня?
- Нет. Будешь работать - но не здесь.
- А вы?
Тарлек не хотел на это отвечать.
- Милая. Давай решать насущные задачи. Ты просто должна... довериться нам.
Она спрятала лицо в руках, больно шлепнув по нему ладонями, и едва не заплакала снова.
- Прости, - с сожалением сказал Тарлек и сжал ее руки. – Прости меня, сестра.
- Почему все так несправедливо?! В чем мы виноваты? – глухо застонала она.
- Я задаюсь этим вопросом уже много лет. Кто знает. Рок. Шутка богов.
- Будь они прокляты!
- Кадлер, - с сожалением позвал брат.
Она медленно опустила руки и посмотрела на него, но говорить не хотелось. И нечего было сказать. Что она могла? Лицо опухло от слез. Сил не хватало. Кадлер лениво посмотрела на стакан в руках, допила воду, встала, умылась и поехала домой. Тарлек с грустью проводил ее. Она не обернулась.
Не то чтобы обычное давление на нее было слишком сильным, но Кадлер уже давно потихоньку отрезали от корней. Вернее сказать, ее семью, как и всю аристократию, пытались переделать. Они жили в новых условиях, но внутри них сохранялись привычные обычаи и реалии – таковыми оставались их воспитание и привычки. Кроме того, что Кадлер потеряла своих родичей и друзей, потом отца, понятный образ жизни, положение их семьи менялось несколько раз, они потеряли имущество и приобрели новое, были и более мелкие вещи: с кем общаться, с кем нет, куда ездить, а куда нет. Была и новая мода, и новые нравы. С малых лет она привыкла, что за ними следят, и всегда проверяла свои действия через эту призму. Но временами ей становилось все равно. Остальные умели играть, и их маски как будто срослись с их душой, но Кадлер не могла себя перебороть. «Вытравить жизнь», как она про себя это называла. Изображала то, что хотели видеть другие, но внутри оставалась такой же: ранимой, все осознающей. Но не принимающей.
Ночь вышла бессонной – ее мучили кошмары, содержание которых она не запомнила. Что-то бессвязное. Видимо, Кадлер сама не знала, о чем переживать первее.
В любом случае, следовало поговорить с подругами.
Глава 15
На следующий день они собрались в лесу у поместья Моха, на любимой поляне. Возмущения Кадлер о зачислении обе девушки выслушали молча и без эмоций, что только сильнее обеспокоило Кадлер.
- Вас это что, не волнует?
- А чего ты хотела? – хмыкнула Амазония, прислонившись к дереву. – С учетом того, какой он параноидальный тип.
- Но мы же никакого повода не давали!
- Да ладно? Нас воспитывают наши родители. Аристократ воспитает аристократа, раб – раба. Для него мы будем с клеймом всю жизнь.