- Ты не хочешь… протестовать?
- А смысл? Я даже не знаю, насколько я здесь остаюсь. Отец горит идеей передать дела мне, а мать – сделать все возможное назло ему. Кто знает, кто победит. Но в любом случае, думаю, что рано или поздно я вернусь в Сердцевину.
- Боги, но только не сейчас! – взмолилась Кадлер.
- Даже если я остаюсь, не могу сказать, что это должно тебя успокаивать. Перспектива оказаться под колпаком надежд не внушает. Я не специалист по дворцовым интригам, а в Рашмодоре точно соберется змеиное гнездо.
- Я так понимаю, это скорее направлено против нас.
- Да, но это только часть идеи.
- А другая?
- Кузница мысли. Престиж. Деньги.
- Разве туда зачисляют за деньги?
- Корунд одобряет кандидатуры, но заплатить можно. Очень дорого, если он с кем-то не согласен. В основном такие места идут как в лотерее. Нужно дать ему что-нибудь очень полезное. Контракт. Или уступку.
- Как ты узнала?
- Из Хранилища.
- Ты освоила Хранилище? – удивилась Кадлер.
- Конечно.
- То есть он будет пытаться нас стравить… В чем смысл, если мы должны обмениваться опытом?
- Я думаю, что это скорее неизбежное зло этой инициативы. Посмотрим, как они будут поддерживать порядок. Как вариант, борьба за выживание позволит выжившим занять самые выгодные места при дворе.
- Дикость какая!
- Ничего нового. Все как всегда. Даже в другой костюм не переоделся.
- Ну, а ты? – Кадлер повернулась к молчаливой Космине, которая сидела на поваленном дереве и внимательно наблюдала за ними. Но выглядела подруга совершенно бесстрастно.
- Венценосца ушки беспокоят, видимо, - хохотнула Амазония.
- Что ты думаешь? – спросила Кадлер.
Космина пожала плечами и не ответила.
- Молчит как партизан. Впрочем, нам это может пригодиться.
- В чем? – не поняла Кадлер.
- В битве.
- Ты серьезно? Планируешь в этом участвовать?
- Планирую я или нет – так будет. Все понимают свое положение. И мы, и они. К тому же, что-то мне подсказывает, что те детки не имеют соответствующей мотивации, чтобы учиться вести себя как подобает нам, и вряд ли, при всем желании, их в таком возрасте можно переучить. Они идут за видимостью, а не за сущностью аристократизма. И к нам все равно станут относиться по-разному. Поставят руководить какую-нибудь бывшую прислугу, готовую выслуживаться, и учеба превратится в сражение без правил.
- Почему тогда ты соглашаешься остаться?
- Я всегда могу уйти. Но если есть возможность поставить кого-то на место, я ее реализую.
- Она просто склочная, - наконец кристальным голоском поддела Космина.
- Чего? – огрызнулась Амазония. – Я просто считаю, что каждый должен знать свое место.
- Глядя на тебя, мало кто скажет, что ты знаешь свое.
- Я свое место заслужила и знаю чего стою.
- Господи, только не начинайте, - взмолилась Кадлер. – Мы все в одной лодке. Давайте не ссориться.
Космина вдруг поднялась, подошла к ним, взяла Кадлер за руку и протянула другую руку Амазонии.
- Что? – грубо спросила та, а затем закатила глаза. – Только не снова.
Космина подвинулась еще ближе к ней, и Амазония, сдавшись, взяла подруг за руки, образовав треугольник.
- Обещаем, независимо от ситуации, поддерживать друг друга, - начала Космина.
- Это надо говорить? – с сомнением уточнила Амазония.
- Конечно.
Кадлер только улыбнулась. Они с Амазонией повторили за подругой.
- Обещаем никогда друг друга не бросать и оставаться честными, - сказала Космина, и подруги последовали ее примеру.
- И все препятствия преодолевать, не утратив ни своей дружбы, ни личности ради сомнительных выгод.
Дав последнюю клятву, Кадлер спросила у Космины:
- Ты не сказала, что думаешь?
- Поживем увидим.
- Ничего нового, - кисло заметила Амазония.
- Я не стану делать ранних заключений, - ответила Космина. – Но я спокойна благодаря нашему обещанию.