Кадлер лишь для успокоения обняла подругу.
Найти себе подходящего преподавателя она не смогла. Космина оказалась права, все достойные мастера уехали в крупные города, а те, кто остались – не удовлетворяли ее. К тому же, нужно было найти себе партнера. Из ее окружения никто не подходил, а незнакомцам или нынешнему окружению Кадлер доверять не могла. В конце концов, ей пришлось смириться с тем, что она лишилась и этой радости жизни.
Иногда наблюдая за девушками, которые могли свободно себя выражать, сталкиваясь с ними в коридорах, возбужденными и радостными после занятий, зная, что их никто не осуждает, Кадлер охватывала глубокая зависть и разочарование. Иногда она представляла, что ждет этих девиц в будущем, когда они вернутся на родину или даже останутся здесь, или будут колесить по свету – и жить как сами захотят. Ее же судьба оставалась все такой же туманной. Брат обещал ей план, но у нее впереди оставалось три года, которые представлялись тюрьмой. Кадлер нужна была какая-то надежда.
С учителями ситуация различалась от человека к человеку. Некоторые вели себя с аристократами доброжелательно, другие просто добросовестно выполняли работу, не выдвигали лишних претензий, а кое-кто, ранее обиженный ударами судьбы, вел себя отвратительно, хотя и камуфлировал отношение как мог.
Самым проблемным был директор. При Геллатропе он служил начальником канцелярии, как Кадлер узнала от матери, и имел скандальную историю. Не то герцогиня Зелатроф поймала его на шпионаже, не то на каких-то предметных хищениях. Жена директора от позора слегла и вскоре умерла. Следствие же над ним осталось незавершенным из-за начала войны. За новую должность Осмидий Лорр, видимо, продал душу лисьему дьяволу. К аристократам он не благоволил, а Кадлер и вовсе, кажется, ненавидел. В остальном демонстрировал беспристрастность и хорошие административные способности, как в случае с тем же студенческим управлением. Видимо, Корунд смог решить проблемы нечистых рук с этим человеком, если они имелись. Хотя директор, скорее всего, просто исполнял веление короля, студенты ни в чем не видели стеснения – ни в еде, ни в интерьере, ни в высказывании слова.
Между самими студентами отношения поначалу складывались совсем с трудом. Старая элита продолжала вызывать зависть, гнев или нападки, и это мешало учебному процессу, так как предполагалось, что учащиеся должны много взаимодействовать друг с другом и вести совместные проекты. Одни считали других снобами, а те в ответ оппонентов – чернью. Но преподаватели с тупой методичностью продолжали смешивать их, и, в конце концов, присматриваясь, привыкая, контактируя, учащиеся кое-как устанавливали хрупкий мир. Кто-то даже смирился и стал дружить с детьми из «сомнительных» семей (каковыми обе стороны считали друг друга) или даже с отпрысками предателей, семьи которых примкнули к Корунду. И среди них находились достойные и адекватные люди.
У Кадлер не было бы предубеждений, если б ее личная драма не была связана с тем, что богатства этих семей были построены на том, что отняли у ее семьи. И на утрате всей ее родины ее родом. Она была вежлива и справедлива, но в душе отчуждена от всех, кроме своих подруг.
Калани первое время часто звонила ей в целях поддержки, но скорее, как полагала Кадлер, чтоб проверять ее благоразумие. Тарлек тоже звонил ей, рассказывал про дела в столице, и как продвигается его план. Он хотел, чтобы Кадлер выбрала сферу, которая ей интересна, от этого зависела ее будущая занятость, позиция - и возможность уехать. Ей в чем-то следовало проявить особую одаренность или талант. Дипломатическая служба? Кадлер она не очень привлекала.
А с другой стороны – что ее привлекало? По сути, у нее и выбора не было, ей следовало обратить внимание на то, что прежде всего содействовало ее цели.
На каникулы домой Кадлер съездила лишь пару раз, они были достаточно частыми, но слишком короткими. Брат и мать приезжали к ней. Тарлека назначили помощником министра путей сообщения. Кадлер хотела обсудить с ним назначение и дальнейшие планы, но брат при визите отреагировал очень скупо – то ли обстановка не располагала, то ли боялся с ней делиться. Со временем, живя в окружении «неприятелей», сестра его поняла. И как глупо себя вела.