Учеба в академии стала для нее уроком молчания, испытанием воли и практикой цензуры. Она и раньше держала свои мысли при себе, если не брать ярких вспышек при близких, а теперь и вовсе должна была выстроить вокруг себя стены. Из всех проблем эта была наименьшей. По крайней мере, их не заставляли демонстративно поздравлять короля или петь ему оды.
Первый и второй год в целом прошли достаточно спокойно, поскольку учебный процесс был крайне интенсивным, и у нее порой просто не оставалось сил, чтобы рассуждать о своих бедах или посыпать голову пеплом или строить страшные картины будущего. Главным моментом напряжения стала ситуация, когда поползли слухи про планы короля. О них шептались сначала по углам, а затем это отразилось на отношении – одни стали льстивы по отношению к Кадлер, а другие наоборот не стеснялись принизить ее, хотя и не открыто. Девочки как могли защищали подругу, Кадлер же старалась, как и во всем прочем, делать вид, что ничего не происходит. Временами кто-то отпускал странные фразы из разряда «когда там будете, вспомните нас», но это лишь вызывало в Кадлер мгновенное недоумение и шок. Кто-то на этом останавливался, кто-то продолжал развивать мысль, как будто исход уже был предрешен. В такие моменты Кадлер было сложнее всего сдерживаться. Ее тошнило от одной мысли.
Но все основное ее внимание было сосредоточено на выстраивании жизненного пути. Тарлек все время настаивал, чтобы она определилась с профессией, и она определилась – вернее сказать, это был самый логичный исход – она намеревалась пойти работать в банк к Улиу. Дядя в основном в связи с этой целью стал финансировать деньги в экономику Асфири, и ему требовался представитель королевства. Такую официальную версию, по крайней мере, придумали в семье. В некотором роде получалось, что Кадлер выбрала дорогу матери, а ее эта перспектива совсем не вдохновляла. Но она уже устала думать и переживать, это вариант устраивал всех родных и сулил ей самой именно то, чего она и хотела – свободы и безопасности.
Когда подошел последний год, Кадлер даже расстроилась, ведь там, после него ждала главная битва, определяющая, наверное, итоги всего сражения рода Моха против короля. Удастся ли ей вырваться?
Но выпускной курс, по крайней мере, обещал стать самым веселым и запоминающимся, ведь они вступали в пору взрослости. Кадлер старалась не поддаваться душевному угнетению и решила использовать это время и все его возможности так полно, как было возможно. К тому моменту она уже достаточно выросла и поняла, что бесполезно вечно всего опасаться и обо всем переживать, а потому собиралась просто жить в мгновении, наполняться энергией, чувствовать, ошибаться… Ловить мгновение и заряжаться перед тем, что ее возможно ожидало.
Это время могло стать лучшим для нее. Но грозило стать худшим.
Потому что он вернулся.
Глава 18
В тот день Кадлер сидела на уроке и рассеянным взглядом из окна второго этажа наблюдала за младшими студентами, проводящими во внутреннем дворике замка свободное время. Вместо того, чтобы наслаждаться солнцем, приятной беседой или чтением, глаза молодых людей устремлялись в элфоны, поглощенные новостями в Хранилище.
Осваивая новинку, молодая и предприимчивая молодежь создавала себе состояние. Какой-то умелец некоторое время назад создал сток новостей под названием «Первоисточник», первый и крупнейший источник информации из первых рук, куда сами пользователи анонимно предоставляли сведения. Кому-то это позволяло мгновенно узнавать о катастрофах, кому-то – о событиях общественной жизни. Был там раздел и с информацией личного характера, вызывавший особенную заинтересованность и внимание. Настолько, что даже власти вмешались с требованием надзора за публикуемыми новостями со стороны автора «источника». Под угрозой закрытия ему предписали следовать четким правилам относительно характера и проверки информации, особенно после того, как участились случаи печати данных с камер слежения. Газеты и телевидение в основном работали в открытую и получали сведения от официальных лиц или органов, либо же вели собственные расследования. У Первоисточника же создатель, несмотря на все попытки его обнаружить, оставался анонимным и как бы не влиял на процесс, по словам Амазонии, «настроив алгоритмы отбора и цензуры и изредка вмешиваясь в редактуру вручную», т.е. пользователи сами становились авторами и источниками новостей.
Такая открытость вела к общему психозу и массовому недоверию между людьми и к возникновению одержимости поиском новостей о себе и своих близких. Теперь положение дел в стране можно было увидеть, щелкнув на пару кнопок. Из-за повсеместного распространения Хранилища общаться в реальности становилось все труднее. Это сказывалось и на учебе, и на умении договариваться, что, в конце концов, вело к неспособности людей объединяться ради общих целей.