- Продолжайте идти, там мои люди, я хочу, чтобы их пропустили, - и затем отделилась от колонны и подошла к гвардейцам, следившим за толпой.
- Пропустите их, - она указала на слуг.
- Приказано никого не пускать, ваше сиятельство.
Калани обернулась и поискала глазами королевский паромобиль. Он ехал в сопровождении гвардейцев в конце процессии. Графиня дождалась, пока Корунд подъедет ближе. Он удивился, увидев, что она вышла из цепочки.
- Миледи, что-то не так? – спросил Корунд через окно.
- Это мои слуги, - она кивнула на людей за оградой. – Прошу пропустить их. Они в нашем доме всю жизнь и заслужили право попрощаться с хозяином.
Король кивнул гвардейцу, и тот пропустил, кого было сказано. Король уехал дальше, графиня со своими людьми дошли пешком. Иара, наклонившись к хозяйке, тихо сказал:
- Вы прекрасно держитесь.
- Если в такой ситуации можно прекрасно держаться, - глухо ответила она.
Сквозь ряды простых и богатых могил показался большой мраморный склеп с королевским гербом. Нутро его уходило под землю и хранило сотню правителей. Теперь к ним подселяли «сомнительного» соседа.
- Если позволите, ваше величество, мы надеемся окончательно проститься с главой нашего дома в более тесном кругу, - неуверенно сказала Калани, когда король выбрался из машины под дождь. Корунд на секунду задумался, окинул взглядом присутствующих гостей, телевизионщиков, потом кивнул.
- Хорошо. Официальную часть завершим здесь, дальше можете делать, как считаете нужным. Вас не побеспокоят.
- Благодарю вас.
Камеры засняли, как семейство с прислугой и гробом скрылось в склепе, и на этом все. Когда двери закрылись, они очутились в полутьме наземной части склепа, в которой располагалось шесть гробов: Ниссета, Асфири и их детей. Гробы супружеской четы пустовали, никто не знал, что стало с телом первого короля, а волшебница погибла в собственном мире. Гробы их наследников были запечатаны неизвестной магией, и никто не осмеливался их трогать. Склеп несколько раз перестраивали, расширяя подземное хранилище, которое, в конце концов, обвалилось, и пришлось отстраивать все заново, с расчетом на будущие захоронения.
Дверь в полу склепа открывала проход: мраморная широкая лестница уходила глубоко под землю и терялась в темноте. Королевские слуги, отправленные в помощь, попутно зажигая на стенах факелы, стащили гроб по пандусу и на специальной повозке мимо рядов могил довезли тело до места последнего пристанища, водрузив на приготовленный мраморный помост.
Закончив, люди короля поклонились и ушли. Остальные, истинно принадлежащие к этой трагедии, наконец остались наедине с покойным. Но все молчали.
- Кто-нибудь хочет что-то сказать? Понимаю, что все идет наперекосяк, но… - нерешительно начала Калани и замолчала. Она надеялась, что кто-то скажет первым, чтобы она могла придумать, как облечь свои чувства в слова. Дадут ей время.
Отец поддержал ее, начав. Он вспомнил, каким первый раз увидел Балдрона. И как молодой граф пришел просить позволения жениться на Калани. Сказал немного о том моменте, когда родился Тарлек. Юноша в этот момент покраснел. Отправляя реплику деду в ответ, он и сам что-то сказал об отце, но очень скупо. Калани поняла, что сын пока еще не до конца осознал, что отец больше не вернется. Головой он понимал, но не сердцем.
Кадлер вела себя как безвольная куколка, иногда плакала, а иногда лицо у нее застывало как маска, и глаза становились огромными. Спускаясь в склеп она шла как слепая, почти не моргая.
Затем Иара вспомнил забавные случаи с графом. Камердинер продолжил. Остальные постепенно тоже что-то добавили, но как-то скомкано. Они все еще чувствовали себя сконфуженно, будто их пытались ограбить.
- Не дело это, - буркнула экономка управляющему в очередной раз, когда они еще только спускались вниз. – Лишать семью права распоряжаться похоронами родного человека. Да еще так бессовестно, так нагло. Не по-людски. Столько чужих пригласили, а нас не пригласили.
- Тем не менее, мы здесь, мадам. Так будем же благодарны, - одернул ее Иара.
Когда последняя фраза была сказана, снова установилась гробовая тишина. Глухой подвал, ни звука, ни дуновения ветра. Только живые оставляли здесь эхо. Калани огляделась. Она видела не дальше нескольких метров, куда попадал свет факелов – все пространство усыпальницы терялось во тьме. Графиня попала сюда впервые. Она никогда не посещала склеп с мужем, и на единственных на ее памяти похоронах монарха - деда Соланы - не стала спускаться. Была страшная толчея из родственников.