Осознавая его внутреннее сопротивление, король приставил к графу помощников. При всей недвусмысленности этого действия, ассистенты, похоже и правда имели целью прежде всего помочь графу осваиваться в новой роли. Балдрон не был сильно искушен в шпионаже и коварных планах, и находчивые помощники уравновешивали его слабости. Хотя граф и не доверял этим людям, но поскольку с королем он оставался предельно откровенным, почти ничего не скрывая, опасаться графу было особенно нечего, и Корунд не давал поводов думать, что сомневается в нем.
Граф Моха занимался теми задачами, которые требовали прямоты и скрупулезности, твердости, там, где нужно было добросовестно устанавливать факты. Специалисты отдела же находили все новых жертв, доставляли для допросов и всяческим образом выискивали доказательства, в то время как Балдрон неустанно надзирал за их действиями, оценивал их и пресекал нарушения, попутно стараясь опровергать доводы виновности. Он хватался за любую возможность и старался содействовать защите обвиняемых в каждом отдельном случае настолько, насколько мог. К графу стали прибегать за утешением и помощью, особняк порой осаждали страждущие в надежде освободить своих родных. В народе Балдрон и правда прослыл каким-то защитником угнетенных, и граф чувствовал давление ответственности и вины, когда не оправдывал, или думал, что не оправдывал, ожидания. Но, по крайней мере, сын его успокоился.
У Балдрона в ходе работы происходило достаточно стычек с самим Шакадалом, которые разрешались только королем, и граф даже подумывал отказаться от позиции, несмотря на возможные последствия. Следить за пытками и обвинением бывших соратников было выше его сил, особенно если приходилось слышать вопли укора в свой адрес. Это надолго выводило графа из равновесия. Мир стремительно менялся, и Балдрон за ним не поспевал.
Впрочем, когда ему удавалось спасать невинных людей, уговаривая короля проявить милосердие, граф Моха думал, что, возможно, это достойная плата за его труды, и старался цепляться за эти мысли, чтобы держаться дальше. Благоразумие Корунда, хоть и неприятно графу было это признавать, играло здесь свою роль. Однажды Балдрон даже рискнул сказать, что покинет пост, если король не изменит решения. Как ни странно, Корунд пошел на попятную. Тогда граф Моха признал для себя, что совместная работа, пожалуй, способна принести плоды королевству, и из этого короля может выйти толк. По крайней мере, пока в руки полиции не попадали друзья Балдрона. В такие моменты он надолго закрывался и в одиночестве раздумывал над обстоятельствами, пока к нему не начинал ломиться Шакадал или помощники. Ему порой казалось, что они опасались, что он что-нибудь выкинет. Иногда граф думал, что было бы, если б он умер. В те мгновения, когда ощущал себя в ловушке без выхода. Когда не находил способа убедить себя, что поступает верно.
В конце концов, граф приучился судить о деле исходя из соображений буквы закона, а не личной совести или моральных соображений. Для обвиняемых он был предателем, и мог согласиться с этим, хотя и свой выбор граф теперь придумал, как обосновать.
Прошло около года прежде, чем волнения закончились, в стране наступил относительный порядок. Алмазан требовал отставки, как только мог, и Корунду пришлось его отпустить – генерал в любом случае должен был уйти на пенсию. Его заменил Бельгор.
Генерал уехал не один: дети Обилины по запросу короля лично явились ко двору, привезли отречения и присягнули ему, чтобы иметь возможность забрать мать и бабушку. Корунд пытался провернуть то же самое и со сбежавшей вдовой Азумруда, но она очень хорошо пряталась, и Корунд не смог ее найти.