- Что?!
- Прошу прощения, - взмолился водитель. - Мы осмотрели всю академию, но так его и не нашли. Я ждал около получаса. И дома его нет.
- А у друзей вы не узнавали? Может, он с ними ушел… и не предупредил… - ошарашенно размышлял граф.
- Они все были… на занятиях. И мальчик министра Алмазана тоже.
Балдрон задрожал.
- Отправляйтесь... - граф вдруг замер.
- Ваше сиятельство?
- Я сам, - решил Балдрон. – Отвезите меня в министерство войны. Потом езжайте домой, и никому ничего не говорите.
Балдрон отправился к Бельгору. По пути граф думал о Тарлеке. В последний год с сыном трудно было найти общий язык. Он часто огрызался, обижался, запирался у себя. Балдрон с Калани списывали это на обычные подростковые причуды. Каких-то новых сомнительных знакомых у сына не появлялось.
Или граф об этом не знал. Пару раз Тарлек сбегал после ссоры с матерью, о чем Балдрон узнавал от нее позднее, но из этого не делалось тайны. И мальчик никогда не прогуливал академию – это был его храм.
Балдрон передернулся – его прошиб озноб.
Бельгор принял графа, насторожившись при виде его крайнего волнения.
- Граф, что с вами случилось?
- Мой сын исчез, - хрипло ответил Балдрон.
- Исчез? – удивился Бельгор.
- Прогулял занятия, никому ничего не сказал. Ушел.
- Он молодой парень, такое бывает.
- С ним не бывает. Вы знаете, как он к этому относится. И что сейчас… творится. Я боюсь… если он во что-то ввязался … а тут Шакадал…
Бельгор сдвинул брови:
- Я разузнаю.
- Спасибо.
Глава 29
Тарлек не вернулся в этот день, и на следующий тоже. Балдрон с Калани сильно поругались и не разговаривали. Она обвинила мужа в равнодушии и нечувствительности, что он мало посвящал времени сыну, а он ее – в том, что жена поощряла вольности Тарлека и не была достаточно строга с ним.
На третий день Бельгор сообщил, что Тарлек покинул Ашкендал в сопровождении неизвестных лиц, и его поиски продолжались.
В это время граф пытался исправно выполнять свои обязанности и ничем не выдавать волнения. Удавалось, впрочем, с трудом: ему все время казалось, что на него смотрят с подозрением – особенно Шакадал.
После беседы о деле, которое в тот момент расследовалось, специалист по камерному слежению, покидая кабинет Балдрона, обернулся и неуверенно спросил:
- С вами все в порядке, граф Моха?
- Конечно. А что?
Техник помедлил немного, о чем-то размышляя, затем едва слышно сказал:
- Вас выдает ваша нервность. Начальнику… известно, что ваш сын пропал. Агенты его ищут.
- Что? – севшим голосом переспросил Балдрон.
- У академии тоже есть камеры, как и у вашего дома, у всех ваших домов. За всеми вашими родственниками следят с момента начала бунтов. И учителя доносчики.
Граф медленно осел в кресло.
Не то чтобы он не был осведомлен о наблюдении, но факт слежки не присутствовал в его сознании ежесекундно, и где находятся многие камеры, граф не знал. Споры с Корундом касательно их размещения у особняка Моха каждый раз заканчивались ничем. В конце концов, если король следил за всеми, в том числе, за дворцом, почему для его семьи должен был делать исключение?
Балдрон, конечно, не думал, что сможет скрыть факт исчезновения сына, если кто-то решит его раскрыть, но то, что за семьей действительно непрестанно следили, и что камеры, как он и боялся, использовались против них, больно било по графу.
В любом случае, думал ли он о слежке, производилась ли она кем-то в конкретный миг – камеры собирали данные каждый день и каждый час безотносительно необходимости.
Собиралось досье виновности.
- Они… вы знаете, где мой сын? – спросил граф, прочистив горло.
- Последний раз отмечался в Герцвале. Начальник отправил туда отряд, но опоздал. Паромобиль, на котором уехал ваш сын, был брошен у одного из магазинов, но хозяева не смогли сказать, куда ушли владельцы. Камер там нет. С вашим сыном был такой же мальчик и двое взрослых мужчин неустановленной личности. Следов сопротивления не было.