У графа закружилась голова.
- Как…?
- Он был в группе готовивших покушение на эльфийского посла. Мы успели предотвратить нападение. Все пойманные под стражей. И ваш сын тоже. Его допрашивает начальник.
Не разбирая дороги, граф помчался в отдел допроса и первичного содержания подозреваемых. Отворив дверь, он столкнулся с Шакадалом.
- Где… - голос графа сорвался.
- Сидит с другими ублюдками, - Шакадал кивнул себе за спину.
Балдрон замер как истукан, не в силах произнести ни слова в ответ, только беспомощно смотрел на наемника.
- Испугался? – усмехнулся в его побелевшее лицо Шакадал. – Король уже ранее высказался и не велел сразу основательно браться за твоего выродка. Нее интересно ли, до каких пор?
Шакадал ушел, едва не задев графа, а Балдрон на подгибающихся ногах ввалился в зал, где за решеткой сидели заговорщики. Их было шестеро, все сидели лицом к стене. Балдрон прижался к прутьям.
- Тарлек, - в отчаянии позвал он.
Мятежники лениво заерзали.
При взгляде на отца грязное мальчишеское лицо еще сильнее потемнело.
- Отец? – удивился Тарлек.
Графа затрясло. Видимых следов повреждения на мальчике не было, в отличие от остальных арестованных, и Балдрон с трудом сглотнул.
- Выведите его, - севшим голосом приказал он.
- Нельзя, - ответил ему помощник, подошедший следом.
- Куда он убежит, дайте мне поговорить с ним!
- Начальник не позволит!
- Не позволит поговорить с моим сыном?!
- Ваш сын подозреваемый в тяжком преступлении, - спокойно, с расстановкой напомнил ассистент.
- Небеса, - сиплый стон вырвался у графа, и он вцепился в решетку. – Тарлек, что ты наделал?!
Тарлек враждебно посмотрел на помощника отца, на стражу, потом на самого отца:
- Я не хочу говорить.
- Что значит, ты не хочешь говорить? – воскликнул отец.
- Я же не должен говорить без адвоката?
- Я здесь единственный адвокат! Что ты сделал…? Что сказал… сказал…
- Я ничего не сказал. И никому ничего не скажу, хоть пытайте! – резко выкрикнул мальчик и отвернулся.
Граф почувствовал, что к горлу подступает тошнота, и прижался к решетке спиной, вцепившись руками в волосы.
- Вы в порядке? Может, воды или… - с тревогой спросил помощник.
Балдрон, весь дрожа, невидящими глазами озирался вокруг, из горла рвались какие-то хрипы. Помощник поддержал его под локоть и вывел, несопротивляющегося, вон.
- Я вам сочувствую. Несмотря на все, я вам сочувствую, - сдержанно сказал он. Граф что-то промычал. – Попросите короля об индивидуальной беседе с сыном. Шакадал не позволит.
Балдрон с трудом представлял себе такой разговор. По пути в кабинет граф встретил от служащих неподдельное сочувствие и удивление. Оказавшись в одиночестве, он бессильно повалился в кресло.
Там, в нескольких десятках метров, в камере томился его сын. Пойманный за… страшно подумать.
«Великие боги… защитите моего сына».
Граф Моха просидел в штабе весь день и всю ночь без сна. Помощник вместо него отправил запрос королю об аудиенции. Балдрон иногда возвращался в комнату содержания, стоял в проеме, наблюдал за сыном. Но тот делал вид, что не замечает отца. Граф чувствовал, что сходит с ума. Помощник приносил ему еду и чай, и что-то покрепче. Балдрон ни к чему не притронулся. Наконец ассистент сказал:
- Ваше сиятельство, езжайте домой. Придите в себя. Расскажите жене. Король с вами встретится, как сможет.
- Я не могу его оставить, - с тоской произнес отец.
- Никуда он отсюда не денется. Прошу прощения.
- Король… если он примет решение…
- Не примет, у него сейчас другие дела. И вряд ли вас до этого не вызовут.
- Хорошо. Не… - Балдрон ненадолго затих. – Не пытайте его. Без меня. Если… Если надо, сразу пошлите за мной. Я должен… присутствовать.
- Как скажете. Но начальник дал понять, что король не велел плохо обращаться с вашим сыном.