- Все равно.
По пути домой Балдрон перебирал в голове все возможные варианты, как сообщить о случившемся жене. Ни один не удовлетворил его, и Балдрон решил сказать все начистоту.
Усадив измученную всеми последними злоключениями жену на диван, граф попросил слуг подать воды, и затем поведал ей о случившемся.
Сначала Калани не поверила. Потом, когда осознание пришло к ней, в голос разрыдалась так, что слуги вместе с Кадлер испуганно сбежались в гостиную. Балдрон жестом отправил их вон. Калани долго не могла прийти в себя, сидела и всхлипывала, пока муж гладил ее по спине.
- Что мы будем делать? – причитала она.
Балдрон молча покачал головой.
Она расплакалась снова. Чуть позже, немного придя в себя, она спросила:
- А если попросить короля заменить казнь тюремным сроком?
- Корунд пока еще никак не отреагировал. Мне нужно сначала с ним встретиться. И попросить… - граф набрал побольше воздуха в легкие. – Уговорить его позволить мне побеседовать с сыном.
- Зачем Тарлек это сделал? – Калани недоуменно всплеснула руками.
- Не знаю. Может быть, его околдовали.
- Околдовали? – с надеждой спросила она.
- Может быть, не знаю, - тихо предположил граф.
- Конечно, может быть, околдовали, - схватилась она за мысль. Граф неопределенно пожал плечами. Калани на мгновение слабо улыбнулась, затем лицо ее искривилось, и она уткнулась лицом в платок.
Надежда рассеивалась как дым.
Король вызвал Балдрона через несколько дней, и граф весь трепетал от ужаса перед этой встречей. В ушах стучало, он не знал, куда себя деть. Нужно было собраться, но он никак не мог совладать с мыслями, которые разбегались при любой попытке сконцентрироваться.
Корунд при появлении графа на первый взгляд улыбнулся привычно легко, но одними только губами. Глаза у него оставались холодными, а лицо застывшим как маска. Граф прошел к столу на негнущихся ногах и не садясь начал:
- Ваше величество…
- Присядьте, милорд, - прервал его король.
Ноги подкосились, и Балдрон тотчас сел, продолжая:
- Ваше величество…
- Замолчите, и слушайте. Когда ваш сын пропал, у меня была мысль, что его используют, но я не рассчитывал, что он сам выступит в роли активного бунтовщика.
- Он под чарами… вы сами говорили…
- А изъясняется вполне осознанно, - холодно отрезал король.
- Магия ведь так действует… она не должна лишать ума, оставлять следы...
- Что заставляет вас думать, что мальчик не последовал заветам предков и не решился примкнуть к родичу по своей воле?
- Он всего лишь глупый мальчик…
- Глупый мальчик, сын моего уполномоченного в тайном органе дознания и моего доверенного лица, сын главного казначея, кузен моей королевы-жены, - голос короля повышался. - Мальчик, примкнувший к неотрекшемуся королевскому наследнику-магу в компании с эльфийским принцем. Потрясающе!
- Я умоляю вас, - с надрывом вырвалось у Балдрона. – Позвольте мне поговорить с ним!
Король удивленно воззрился на графа:
- Поговорить? Ваш сын совершил государственную измену, был схвачен на месте преступления! Он подлежит казни, а не разговорам.
- Чего вы хотите? – в отчаянии воскликнул граф. - Что мне сделать, чтобы смягчить его участь?
Король хмыкнул и после раздумий искренне сказал:
- Я не знаю, милорд. Не представляю, что может перевесить подобное.
- Эльфы ведь не знают… Отошлите его!
- Нет уж! Вашего отпрыска точно следует держать под постоянным присмотром.
- Хотя бы пожизненное, я прошу вас. Не казните моего ребенка!
Король мотнул головой.
- Не знаю. Эльфов чересчур беспокоит моя легитимность. Шепчутся про наследие. Их тревожит возрастающий интерес к идеям Цихана и общая поддержка его магическими существами, в том числе гномами, теми, кто уехал, и теми, которые недовольны моими последними реформами. Вечно им что-то не нравится. Эльгострим может создать Эйнаарену проблемы с добычей и вообще, эльфам дополнительные трудности с гномами не нужны, хватает споров за землю. Меня донимают вопросами о вашем роде и о моей жене. Что у вас за непонятные связи с этой территорией? И про Цихана этого, будь он неладен, - король сощурился. – Разве Асфирь была эльфийка, а не волшебница?