Жена уже стояла рядом с ним, держа очки. Высокая, выше мужа, дородная дама с поразительными голубыми глазами, сельская матрона - она имела что-то схожее с Моналой. Круглое лицо с мягкими не выделяющимися чертами. Одевалась герцогиня скромно, неброско даже на вечера. Полная противоположность мехам и лоску Калани.
- Я вас оставлю, прошу прощения, что занял комнату, - извинился граф.
- Да ничего страшного, - пробубнил герцог, погружаясь в документ.
Граф вышел под пристальным взглядом герцогини, и остановился в коридоре. Он не знал, куда ему идти. В зале присутствовал король, Балдрону не хотелось находиться рядом с ним. И многочисленных новых гостей он не знал.
Балдрон постепенно отдалялся от общества. И дело было не столько в том, что граф его презирал, или что его самого презирали, сколько в том, какие перемены происходили с королем. Чем дальше, тем более взвинченным становился Корунд. И, удивительно, тем безмятежнее себя чувствовал Балдрон. Он не мог побороть в себе это ощущение, постоянная необходимость подстраиваться под Корунда, притворяться, что все идет хорошо, когда он совсем так не думает, или наоборот – что графа волнует то, что его не волнует, непрестанно угнетала Балдрона, и до возвращения в пригород он даже не осознавал, насколько сильно.
Погруженный в размышления, он не заметил, как Аседан оказался рядом, обхватывая графа за пояс своей плотной сильной рукой и отсылая жену, вышедшую следом.
- Ты очень много думаешь. Такой веселый вечер!
- Как тут можно не думать? – вспылил граф. - Посмотри на него! О чем он думает, никак не успокоится?!
- Я не понимаю! Все кончилось. Что между вами… происходит?
- Кто же это знает? Он меня подозревает, все ждет… Ингуссалира, или что я начну метать молнии или… не знаю… вознесусь. Но его неуверенность будто подпитывает меня.
Аседан глубоко вздохнул:
– Веди себя как Бельгор. Прикинься, что у тебя есть повод переживать. Тем более, что для этого всегда можно найти основания.
Граф рассмеялся и вдруг с сомнением спросил:
- Считаешь, Бельгор прикидывается?
- Я полагаю, такого, как он, мало что может пошатнуть.
- Тот лес...
- Возможно. Но Бельгор бывалый воин, с пеленок при героическом отце, сам легенда. Каким бы страшным ни было испытание, я уверен, оно при желании может быть пережито… с минимальными потерями. Военных к тому готовят.
- Я думаю, лучше, чтобы никто не думал, как ты.
Аседан пожал плечами.
- Бельгор делает ровно то, что нужно, в отличие от почти любого из нас, хотя король этого не понимает. Я думаю, наш министр имеет максимальный шанс уладить любую проблему, и мы должны быть крайне благодарны ему за это. Но я не лезу не в свои дела. И предпочитаю молчать, если меня не спрашивают.
- А если спросят?
- Если спросят… я скажу, что я не знаю. Но меня не спросят.
«Обо мне спросили…»
- Да. Для Корунда Бельгор как соломинка…
- Скорее как спасительный шест. Он его удерживает в устойчивости. Но только пока это не касается Ингуссалира. В этом деле король сам хочет… пуститься во все тяжкие, и Шакадал его подпитывает. Бельгор слишком разумен, а король не хочет слышать то, что он слышать не хочет.
- Проблема в том, что король сам не дает людям забыть. Провоцирует своими розысками и беготней по всей стране. Шакадал занят как одержимый, связывается со всякими бандитами, - с отвращением сказал граф. - Слава богам, мне не приходится видеть его каждый день.
- Да, - пригорюнился Аседан. - Еще и социальное недовольство…
- Социальное недовольство? – не понял граф.
- Да, ты же теперь стараешься быть не в курсе, засел у себя за оградой. Множатся фабрики, - да, не осуждай меня, - загрязнение окружающей среды. Где-то вычерпали пресное озеро, люди потеряли источник воды и вынуждены переселяться, а королевство не помогло и защищает виновных. Цены растут, зато камеры теперь везде. Население ропщет, что власти находят деньги для слежки, а на улучшение бытовых условий и уровня жизни низших слоев – нет. Обещали процветание для всех, а что вышло? Народ пристально смотрит сюда, в столицу. В крупных городах мест на всех не хватает, и землю кто-то должен обрабатывать, а все рвутся на фабрики. Еще и полиция людей нервирует.