- Да. Как вы собираетесь объясниться?
- Вы считаете… окончание войны требует объяснений?
Балдрон подавил горький смешок.
- С учетом недавних трагедий, как вы сами сказали, и всей ситуации… Люди потеряли близких… и имущество.
- Мы с Корундом договорились встретиться завтра на нейтральной территории для более обстоятельной беседы.
- Вряд ли имеет смысл беседовать, пока не прибыл Алмазан.
Солана внешне осталась спокойной, но губы сжала в тонкую линию. Она боялась реакции генерала, боялась противостоять ему. Надеялась, что если достигнет договоренностей до его прибытия, Алмазану ничего не останется, кроме как смириться.
На самом деле это означало очередную пощечину.
- Мы побеседуем, а затем Алмазан подтвердит наши намерения, - повторила королева.
Балдрон присогнулся в седле и обреченно спросил:
- Когда будет подписан мир?
- Незадолго до коронации Корунда или в день ее. Корунд хочет… Корунд хочет, чтобы Алмазан подписал договор.
- Тогда давайте дождемся его, - настаивал Балдрон и в упор посмотрел на королеву. – Вы меня не послушали тогда, послушайте хоть сейчас. Вам все равно придется принять удар из-за вашего выбора. Алмазан не основная ваша проблема, он ваш щит. Вас не поймут… - он прервался. – После официального объявления… ни ваши подданные, ни мировое сообщество… Алмазан ваша главная поддержка.
Королева задумалась.
По прибытии в город граф заперся у себя и не отвечал на стук в дверь, хотя так и не заснул этой ночью. Начальник городской стражи подсунул ему под дверь записку о том, что вражеские войска передислоцируются на более выгодные позиции – готовятся к прибытию королевских сил.
Утром королева и граф скромно позавтракали – тоже в молчании. Он рискнул прервать тишину вопросом о том, что она решила.
- Поскольку мы с мужем договорились встретиться, мы встретимся. Я хочу, чтобы вы его выслушали. Вы его знаете… и он вас. Возможно, если вы поймете друг друга, это станет началом плодотворного союза. Вы сможете… умилостивить нашу семью. Но обсуждать детали мира мы будем с Алмазаном. Если уж Корунд хочет его согласия… не стоит обижать генерала, - официальным тоном ответила Солана, и Балдрон выдохнул, хотя остался и не вполне доволен.
Он отправил генералам срочные письма с последними известиями.
Днем королева и граф отправились на встречу с Цавортой. Балдрону очень хотелось уехать в столицу, но он опасался оставить королеву одну наедине с Корундом, и поэтому сопровождал ее. Беседовать с врагом и тем более понимать его ему, конечно, совершенно не хотелось. Вместе с ними поехали и агенты тайной полиции. (ЛН) Прадотов Балдрон отправил в Ашкендал под охраной. Родолит, судя по всему, был более настроен оставаться в Могодэше, даже ехать вместе с Балдроном на встречу с противником, поскольку иная перспектива для него состояла в том, чтобы стать гонцом шокирующих известий для семьи. Но необходимость позаботиться о сыне вынудила маркиза выбирать, и выбор был тяжел, но однозначен, и граф про себя мрачно торжествовал, что не он станет вестником кошмара.
Королева пребывала в приподнятом настроении, хотя, казалось, больше изображала беззаботность. Нервно перебирала руками, кусала губы. Граф тоже нервничал, но скрывал это лучше. Все время ждал засады в пути, стрелков или мины, но ничего не случилось. В сопровождении стражи из Могодэша они достигли назначенного места. Поляна находилась в лесистой местности, куда вскоре на паромобилях подъехал и Корунд с Шакадалом и охраной. Тут все впервые увидели эти машины. Если б граф не был так занят переживаниями, он бы уделил технике внимание.
А вот спутники его тщательно осмотрели новинку, хоть и с почтительного расстояния. Машина вызвала у них нескрываемое удивление и даже восхищение, но также опасение.
Королева оказалась более непредвзята и активно расспросила мужа обо всех деталях.
На будущего короля косились откровенно враждебно. Корунд же будто ничего не замечал, как король положения, и тем сильнее выводил Балдрона, который итак находился в глубоком смущении. К утру Могодэш, конечно, знал о произошедшем в лесу, но граф притворялся, что игнорирует пересуды. Он сам ничего не понимал, но перед людьми ему приходилось делать вид, что все происходящее естественно и так и было задумано.