Солана растерялась.
- Генерал, - одернул его Балдрон.
- Что генерал? – повысил голос Ашхен. - Я что солдатам своим скажу, что мы просто так годами сапоги стирали вдали от дома? Мне сильно это было надо, раз королева решила сама судьбой наследия распорядиться?
- Вы выполняли свой долг, - напомнила Солана, проглотив все оскорбления.
- Ага. Я выполнял долг перед страной и перед короной, которая сама себе уже служить не готова. Вот прелесть.
- Я старалась облегчить и вашу участь, в том числе! – воскликнула Солана.
Празеол недовольно прищурился и погрозил ей пальцем:
- Дед твой был прав. Непутевая ты девка! И ничего из тебя не выйдет. Ребенка тебе заделает, тебя в какой-нибудь храм. А может и на тот свет.
- Генерал! – повысил голос Балдрон, но тот продолжал не прерываясь:
- Своих людей везде рассадит, раз, два - бунт. Что мы, думаешь, там не нагляделись на него? - Ашхен махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.
- Оникс, скажи что-нибудь, - попросила Соделия настойчиво.
Алмазан словно очнулся. Вздохнул на всю ширину своих легких, раздув грудь, подумал немного и произнес:
- А что сказать? Он, в сущности, прав.
Тем генерал привел всех в замешательство. Заметив это, он тихо и размеренно добавил:
- А что вы удивляетесь? Если вы ждете решения, то его нет. Видели, где Корунд расположил свои войска? – спросил он у Балдрона.
Тот нехотя кивнул.
- Ну вот. Мы, в принципе, можем его разбить, но это будет побоище, и что станет с прилегающими территориями - страшно представить.
- Пожалуйста, нет, - всхлипнула Солана. Алмазан бесстрастно пожал плечами.
- Тогда что нам делать? – спросила Соделия.
- Подписывать мир, короноваться, я не знаю. Вы не готовы взять на себя ответственность за исход битвы, если убьем вашего супруга? – Алмазан обратился к Солане, и она вся сжалась. – Ну тогда… правьте вместе, что я могу сказать.
- Почему вы все считаете, что это так плохо? – обидчиво спросила королева.
- Потому что мы думаем о том, что будет после его коронации, ваше величество, - недовольно пояснила Соделия.
- После коронации его люди в любом случае поселятся в Асфири, так что дискурс об этом бессмысленен, - ответил Алмазан. – К тому же, у нас много пустых мест, которые покинули люди. За Корундом придут новые, такие же, как он. Люди, которые будут ему обязаны.
- Да, но зачем ему непременно что-то делать со мной? – спросила Солана.
- Потому что я вам уже говорил, он не примет полумер, - опередил всех Балдрон.
- Нам надо подумать о безопасности на ближайшее время, - сказал Соделия.
- Когда и как будет подписан мир? – уточнил без особого интереса Алмазан.
- Корунд хочет встретиться с вами, чтобы обсудить это. И…коронацию, - ответил Балдрон.
Генерал задумчиво почесал шею:
- Захочет короноваться в столице… но я бы не рискнул его пустить до подписания мира.
- Возможно, он поймет, - предположил Балдрон.
Алмазан усмехнулся:
- Едва ли.
- Я опасаюсь реакции со стороны людей, - сказала Соделия. – Инцидентов…
- Да. Надо будет сильно постараться, чтобы убедить всех, что мы не окончательно лишились ума. И усилить стражу на случай… провокаций. Что тут в городе? – спросил Алмазан у Балдрона.
- Я… выступил с речью, но этого недостаточно. Тем более, прибыли ваши люди, которые все видели своими глазами… Воевали… Вы могли бы провести беседу…
- Я провел беседу, граф. Мои люди все поняли, несмотря на щекотливость ситуации. Вопросы стражи – ответственность начальника этого города. На нем лежит обязанность убедить подчиненных, что королева действует из лучших побуждений.
- Я боюсь, это… не вполне в его власти…
- А что вы хотели? Дисциплина одно, измена родине другое. Вы понимаете, как все это выглядит? Мы коронуем врага, одновременно готовимся защищать от него города. Как это понимать? Ашхен прав. Мы столько сил, столько людей убили, а тут получается, что все зря. Еще и с Прадотом эта история. Просто позор.
При слове «измена» королева вскинулась, но ничего не решилась возразить.