Чуть погодя следом за Соланой проследовал Корунд, выдерживая привычную улыбку. На нем красовался красный камзол и плащ, подбитом мехом, а лоб украшал золотой обруч. И все-таки Цаворта производил впечатление молодца, вышедшего на прогулку в погожий денек, а не коронуемого супруга. Расслабленный, как будто даже ленивый, он заставил графа Моху недовольно нахмуриться. Вольное поведение хозяина положения не могло не заинтересовывать, и потому гости, не знакомые с Корундом лично, зашевелились, вытягивая шеи. Особенно перешептывались дамы. До Балдрона долетало: «красавец», «какая стать».
Впрочем, мнение знати о Корунде уже сложилось, и сложилось по большей мере отрицательное. Одним холеным видом Цаворте его поколебать бы не удалось.
Граф Моха так погрузился в раздумья и был так напряжен, что с трудом хватал обрывки церемонии. Обмен дарами. Таинство соединения. Клятвы. Облегченный аналог второй свадьбы, только уже королевской. Супруг склонился перед своей женой и королевой, чтобы принести ей клятву. Жрица возложила на него корону. Гости принесли клятву. Слова лились из Балдрона бессознательно. Только когда Калани легко дернула его за рукав, призывая склониться перед королевской четой, Балдрон опомнился и поспешил последовать общему примеру.
После этого оборону с Имселота торжественно сняли, и супруги въехали в город со свитой, тем положив конец войне. Солдаты города вяло приветствовали их появление, уже наслушавшись от товарищей военных свидетельств, да и подданные казались отстраненными, как будто перед ними разыгрывалась пьеса непонятного смысла и содержания, которую и покинуть стыдно, и желания смотреть нет. Радость от прекращения войны и то, что удалось избежать открытого столкновения у одних, перемежалась у других с тревогой за будущее и неприязнью к недавнему врагу, ставшему в одночасье господином.
Королевские войска, таким образом, распущены не были. Одни были дополнительно направлены для обеспечения безопасности в стране, другие – охраняли Имселот, первый город, куда люди Корунда имели право войти, третьи сопровождали королевскую чету в столицу.
Когда супруги прибыли в Ашкендал для Асфири началась новая эпоха.
В крупные города, и особенно в столицу, стали прибывать переселенцы, в том числе иностранцы, занимающие места людей, не вернувшихся с войны или уехавших из-за нее. Меньшая доля приезжих действительно намеревалась вносить вклад в развитие страны и, впоследствии, в собственное процветание, большей же частью приезжали ловцы удачи, любители поживиться на чужом несчастье или просто искатели лучшей судьбы, надеющиеся на даровщину. Поскольку своих ртов хватало, и никто не планировал отдавать последнее и терпеть ущемление собственных интересов, участились потасовки на улицах и конфликты, резко подскочила преступность. Королевские войска были вынуждены все больше расползаться по стране, что никому из королевской семьи радости в условиях перестройки жизненных реалий не добавляло. Использовать военный состав Цаворты они опасались.
Однажды явившись на прием к королеве для беседы по поводу безопасности Ашкендала, Балдрон получил от нее стандартную бестолковую реакцию:
- Это лишь временные неприятности, связанные с необходимостью привыкать к новому порядку вещей. В Ашкендал перебирается много предприимчивых и честных людей, и королевство должно выделить им пустые места под предпринимательство и жилье. Но раз уж на то пошло, мы могли бы использовать дополнительные силы – войска моего мужа, которого вы продолжаете считать врагом.
«Ничего кардинально и не поменялось».
- Такие трудные времена – самый удачный повод к неожиданным действиям, - уклончиво сказал граф.
- Тогда нам придется обходиться собственными силами, - спокойно ответила королева, и Балдрон в очередной раз задумался, кому она намерена содействовать.
Пока решался вопрос с безопасностью, который требовал финансовых вливаний, Солана наконец узнала о казне и не заставила себя ждать с нападками на графа. По какой причине под удар попадал он, а не герцогиня или его же жена, Балдрон предпочитал не думать.
- Не понимаю, почему вы не сочли нужным доложить мне об этом? Что за тайны у меня за спиной? – негодовала королева.