На открытый конфликт и противостояние ни гномы, ни члены королевской семьи на самом деле настроены не были. Руководители гномьей гильдии прибыли в Ашкендал для переговоров, которые шли очень тяжело. По итогам они все-таки договорились с властями, что вносить регулярную плату станут платить все добытчики, а для гномов он будет сначала пониженный с постепенным повышением за десять лет до стандартного размера. Многие, конечно, негодовали и вообще считали подать ниже своего достоинства, поскольку гномы итак либо просто делились с Асфирью, либо работали в бартер.
Семейству Моха принадлежали богатые участки земли, так что после официальных договоренностей с властями к ним в поместье совершил визит начальник их угольного месторождения. Гном, низенький, Балдрону по пояс, с бородой по грудь, в шапке-ушанке и в сферических выпуклых очках, прошел в гостиную и поприветствовал хозяев:
- Ваши сиятельства.
- Броменгаст, добрый день. Рады видеть вас, - обрадовалась Калани. – Вы давно в столице?
- Два дня. Я приехал уладить дела. Должен вам сообщить, госпожа, что я и некоторые члены моей команды собираемся покинуть Асфирь и вернуться в Эльгострим. Не беспокойтесь, я найду вам замену. Но мы пришли к заключению, что оставаться здесь при нынешних условиях смысла нет.
Супруги опешив, переглянулись.
- Что? – переспросила Калани. – Но разве… наши доходы, они не покрывают ваши затраты, и недостаточны для вас?
- Дело не в этом. В нашей гильдии прошло совещание, почти все согласны, что Асфирь окончательно пошла не по тому пути. Люди, которых привел с собой ваш новый король, хищники, и у них хищные зубы. Железные. Мы имеем множество ходов по всей Элисшаре, много чего знаем и видели. То, что они сделают с вашей землей, непростительно, и мы не хотим на это смотреть. Мы не сможем соперничать с машинами. Король так и будет стараться выжать нас, несмотря на договоренности. Да и их мы считаем недостойными. В конкуренции с нами люди будут становиться все агрессивнее, и это отразится на природе. Наше предназначение – возделывание земли, и вся наша жизнь проходит в заботе о ней, а то, какие цели вы преследуете – это антижизнь. Многие наши друзья пока настроены бороться и остаются, но я думаю, со временем поймут всю тщетность этой борьбы. Мы с ваши существа разного порядка.
- Но мы не будем вводить… - она с отчаянием посмотрела на мрачного Балдрона. – Мы не будем вводить…
- Тогда Корунд отберет у вас земли. Такова его мораль. Все должно работать на прибыль. Мы удостоверились в намерениях не только его, но и королевы. Если мы взбунтуемся сейчас и создадим большие неприятности стране, то только станем объектом нападок и дадим королю повод обвинить нас во всех грехах. Мои люди не хотят бежать с позором, когда у нас не будет выбора, мы предпочтем уйти сами.
- Что мы можем сделать? – бессильно спросила Калани.
- Ничего, - гном заколебался, сделал шаг навстречу супругам и, понизив голос, сказал. – Вы, люди, никогда не умеете остановиться. Помяните мое слово, добром для вас это не кончится. Позаботьтесь о своих детях – уезжайте.
Он оставил после себя гнетущую атмосферу в доме.
Пока предприниматели разворачивали активность, началась пора застройки. С той встречи Солана больше ни разу не вспоминала о казне, и граф гадал, как герцогиня этого добилась. Отчасти ответ крылся в том, что строили и развивались не только на займы Асфири, но и на деньги свиты Корунда, и это создавало определенные риски, связанные с реальной благосклонностью их намерений. Помимо вливания за счет прибытия владельцев больших капиталов, происходил довыпуск денежной массы вследствие разработки новых рудных месторождений и роста производства.
Однако держатели средств и сами кредитовались заграницей, и это, совокупно с долгом Асфири, который последнее время обслуживался из-под палки, приводило к тому, что задолженность росла быстрее, чем возможность ее обеспечивать. Кредиторы доверяли старой власти, имея с ней давние отношения, чего нельзя было сказать в отношении нового правящего режима. Все меньше оставалось формальных оснований для отказа от возврата казны королеве.
Появлялись группы интересов, дела велись на новый манер, и знать, как и простые люди, не способные поменять темп и условия жизни, оказывались позади. Исконное население все сильнее прорежалось. Одни отселялись вследствие невозможности встраиваться в новые порядки, другие подвергались незаметным, но методичным чисткам. Королевских сановников ссылали в дальние земли, министров и советников отправляли на покой, вводились новые должности, другие упразднялись. Подчиненных, особенно на ключевых позициях, через раз приходилось отстаивать перед королевой чуть ли не со скандалом, и граф начинал уже спорить открыто. Солана отвечала обычно в духе того, что новые времена требуют новых людей, и с постов убирают лишь старых, непригодных к службе лиц. Балдрон, впрочем, прекрасно осознавал, что удар направлялся не против старых чиновников, а против поддерживающих королевскую семью. И когда попытался связаться кое с кем, кого выслали из столицы, а в ответ получил известие, что семья покинула Асфирь, граф с содроганием понял, что основная фаза захвата власти началась.